Обречённые на падение

В нашем маленьком городке редко можно встретить новеньких, по крайней мере истинно верующих протестантов, поэтому сегодня для мамы с папой буквально праздник. К их сожалению, мы с братом не настолько зациклены на религии, чтобы говорить об этом постоянно, а им явно не хватает общения с такими же увлечёнными этим делом людьми.

– Милая, у нас что-то вкусное? – спрашивает мама, приподняв кверху нос, словно гончая на охоте.

– Да, – улыбаюсь в ответ, ведь выпечка с каждым разом у меня получается всё лучше.

 – Сегодня у нас пирог с абрикосами. Мойте скорее руки и идите за стол.

Пока родители послушно направляются в ванную, в голове в очередной раз за сегодня всплывает воспоминание о страшном сне. Этой ночью я проснулась с дикой дрожью и в холодном поту. Мне приснилось, будто я сижу за рулём папиной машины, а сзади на сиденье лежит маленький беспомощный котёнок. И всё бы ничего, если не ужасающе давящая со всех сторон атмосфера бессилия: я вижу, как он умирает, но никуда не еду, потому что знаю, что не смогу ему ничем помочь.

Мне не хватит времени довезти его до ветеринарной клиники, да и если успею – его уже не спасти. Во мне стопроцентная уверенность, что уже поздно. Приговор оглашён и исполняется немедленно – я вижу, как свет в его глазах постепенно гаснет. Я вижу, как он уходит из жизни, и ощущаю безысходность. Это угнетает и съедает изнутри. Я злюсь, я беззвучно плачу, но ничем не могу помочь. И самое страшное, что несмотря на облик маленького пушистого котёнка, я чётко осознаю, что это мой брат.

Отгоняю мысли, от которых вновь становится не по себе. Они как назойливые мухи кружат возле меня весь сегодняшний день. Почему-то самые странные сны прочнее всего закрепляются в моём сознании.

Это просто сон, он ничего не значит. Дыши глубже, дай мозгу достаточно кислорода. Ни к чему привлекать их внимание и подвергаться расспросам.

Родители садятся за стол. Вид у обоих довольный. Полагаю, вечер выдался приятным.

– Калеб ещё не пришёл?

Отец, будучи высоким и широкоплечим, как всегда садится со стороны входа, где больше свободного пространства и он может расслабленно вытянуть ноги после ужина.

– Нет, пап. Ты же знаешь, он последнее время задерживается на работе.

Я поправляю соскользнувшие на край носа очки. Отец хмурится, но вслух ничего не произносит. Его и без того брутальное лицо становится ещё серьёзнее, особенно учитывая лёгкую небритость.