Едят ли покойники торты с клубникой?

Такая служба действительно существует. Забирают не только посылки с почты или детей из детского сада, но и тела умерших из квартир. Покойным, наверное, все равно, а вот соседям – нет.

«Ты даже не представляешь, как могут вонять трупы!» – вечно приговаривает Эвальд.

Особенно если после их смерти уже прошло время. Бывает, что человек умер, а его никто не хватился. И тогда он лежит в кухне на полу, на диване или кровати и медленно разлагается. Такое случается. Как-никак, Эмма читает газеты.

Каждую третью пятницу месяца ровно в семь часов вечера Эвальд приходит к ним в гости.

На ужин они едят буйабес.

«Никто не варит такую вкусную уху, как твой папа», – говорит Эвальд Эмме.

В городе, правда, есть французский ресторан, но повар, как утверждает Эвальд, не распозна?ет хороший буйабес, даже если его в этом супе утопить. Теперь Эвальд приходит раз в месяц, съедает четыре тарелки ухи и в придачу целый багет, макая его в суп. Эмме от одного вида становится дурно!

Отец Эммы не любит говорить.

«Если дельного сказать нечего, лучше помалкивать!» – вот его девиз.

Но дочь – другое дело. Ей он всегда найдет что сказать дельного. А если и не дельного, то занимательного, смешного или просто интересного.

Северин Блум не пишет истории, как Эмма: он предпочитает их рассказывать. А историй у него в запасе полно. О чем, спрашивается, может поведать могильщик? Казалось бы, мало о чем. Но Северин Блум не всю жизнь был могильщиком. Не стоит судить о нем по запаху. Некоторые вещи не то, чем кажутся! Эту фразу Эмма тоже терпеть не может.

Раньше Северин Блум был моряком! Точнее, коком на корабле. Шаткий пол камбуза под ногами, потом снова чужие континенты. Это было до того, как он повстречал маму Эммы Лену и остался ради нее на суше, и до того, как она умерла при родах. А на кладбище он устроился работать уже позднее.

У моряка жизнь, конечно, насыщеннее, чем у могильщика. Как там говорится? Путешественникам есть что рассказать. А Северин Блум повидал немало. Он собирал истории как жемчужины и теперь одну за другой нанизывает их на нить сверкающего ожерелья в мансарде Эммы.

Хоть ей уже и двенадцать, она еще не выросла из рассказов об одичавших ламах, летучих мышах-вампирах и китах величиной с их дом.

Но одними историями дело не ограничивается. Ведь могильщик был не простым матросом, а поваром, да вдобавок еще хорошим. Теперь он готовит дочери экзотические блюда: гамбо, паэлью, батат, клубни ямса, окру, джамбалайю и много чего еще.