Ермошка Добродей и заколдованная кукла

– И ручищи, ручищи-то! Здоровенные, как лопаты.

– А ног вовсе нету!

– Это, наверное, злыдни сараешные напустили на нас страшнючее привидение, чтобы нас до смерти напугать!

Ермошка слушал жалобы с интересом и даже с каким-то жадным азартом, как будто был рад необъяснимому явлению, которое так всех перепугало. В его глазах вспыхнули столь яркие беспокойные искорки, что сразу стало понятно, он готов бесстрашно идти навстречу приключениям, какими бы опасными они ни казались кукольной малышне.

– Ладно, друже, кончай толковище! Сейчас ваш тятя пойдёт аспида треклятого наказывать, чтоб не пужал более моих малых детушек-ненаглядушек.

«Тятей» или «папой», Ермошка, конечно, величал свою персону, что позволяло ему ещё больше раздувать собственный, без того колоссальный авторитет у игрушечной паствы.

– Шпаги наголо! – сам себе браво скомандовал домовёнок и, вынув из-за пояса своё грозное оружие – старинную серебряную вилку, требовательно присвистнул, подзывая боевого коня.

Вскочив верхом на подбежавшего кота Марсика, пришпорил его голыми грязными пятками и смело отправился на невидимого врага – прямиком в кухню. Судя по тому, как ступали по полу кошачьи лапы, звякала посуда в буфете, скрипели табуреты, наездник объехал кухню несколько раз. Игрушки затаив дыхание ждали возвращения своего избавителя из ночного дозора.

Не обнаружив ничего подозрительного, Ермошка вернулся в детскую спальню и, спрыгнув с верного «коня» покровительственно сообщил:

– Зря дрожите, крохотульки мои, нетути супостата.

Видать, убёг гад. Наверняка какой-то очумелый сараешный крыс решил над вами поизголяться. Зря всполошились. Ложитесь-ка быстро по кроваткам, а сараешников больше не бойтесь, они наказаны! Висят в старых часах в паутине, как сухие пауки.

– В паутине?

– Как сухие пауки? – загалдели до крайности удивлённые «крохотульки».

– Так, всё! Завтра-завтра. Некогда мне тут с вами. У меня делов – во, за три дня не перелопатить! – Ермошка резанул себя по шее ребром ладони, показывая, что он, вообще-то, весьма занятой господин и не намерен тратить драгоценное время, нянчась с глупой мелюзгой, которая боится обычной тени.

После чего Ермошка гордо задрал голову с вороньим пером в нечёсаных вихрах, всем своим видом показывая, что инцидент исчерпан, удалился без дальнейших объяснений «лопатить» неотложные дела, а точнее – резаться до утра в шашки с хозяином погребка Збигней.