Хозяйка Валгаллы

– Смотрите, чтобы пупок не развязался, воители! – насмешливо крикнул медный бог, и горожане с готовностью расхохотались.

– Как скажешь… – Бог войны достал свой тяжелый молоток из поясной петли, с показной, намеренной легкостью взмахнул… Оружие выскользнуло из его пальцев, стремительно мелькнуло в воздухе и ударило Талоса точно в грудь, сбив со стены и отшвырнув под дальнюю стену крепости. Расхохотавшийся Викентий вскинул ладонь, поймал в нее вернувшийся боевой молот, уронил обратно в поясную петлю, поднял штурмовой помост и побежал с ним вперед.

Груз, неподъемный для полусотни смертных, – для великого Одина, могучего, непобедимого бога, был всего лишь большой тяжестью.

– Луки!!! – спохватившись, закричал пожилой славянин. – Убейте его! Застрелите! Скорее!

Души людей наполнились ужасом и яростью, страхом и жаждой крови, липким, вещественным предчувствием неминуемой близкой гибели, и от этого выплеснувшегося во все стороны чувственного букета богиня смерти ощутила уже привычное для себя блаженное наваждение – безграничную слабость во всем теле, невероятную остроту восприятия, невесомость.

В сем бестелесном состоянии, стремительная и неуязвимая, Валентина воспарила над полем брани, безмятежно расхохоталась – и послала в атаку еще два отряда с коряво связанными боевыми помостами.

На стене поднялся визг – бабы с детьми кинулись бежать, толкаясь между своими защитниками, мешаясь им, пиная под руку, и дождь из стрел оказался жиденьким и неприцельным. В щиты, которыми двое дружинников прикрывали своего бога, гулко ударили всего с пяток кремниевых наконечников, да и те не смогли пробить легкого тополиного теса в полтора пальца толщиной – хотя засели в древесине довольно глубоко.

Великий Один взревел, ускоряя шаг и напрягаясь, и могучим толчком забросил помост передним концом на край городской стены. Дружинники тоже торжествующе взревели и ринулись по ступеням-перекладинам наверх. Славяне сомкнули на их пути щиты, опустили копья. Но кремниевые наконечники уперлись в точно такие же деревянные диски.

Напирающие снизу северяне стали резко вскидывать свои щиты наверх, подбрасывая вражеское оружие, подныривая под него, чтобы ударить палицей по выступающей ступне или выпрямиться уже вплотную к врагу и достать ножом поверх защиты голову или плечо горожанина.

Таких ловкачей славяне кололи копьями со второго ряда, норовя угадать в глаз или горло, нападающие отмахивались, стремясь разбить быстрым ударом хрупкие кремниевые наконечники.