Живые и взрослые. По ту сторону

Интересно, думает она, Кирилл знает Майка? И следом за этой мыслью тут же вторая: а два года назад я бы прежде всего подумала про маму и папу. А теперь – все, больше не верю, что они где-то там, что помнят обо мне, помнят себя здешними.

– Там прикольно, – говорит Кирилл. – Опять же, шмотки, музыка, фильмы… и книги, кстати, тоже. Вообще на мертвых языках написано гораздо больше, чем на нашем всеобщем. Ну и, понятно, есть такое, про что у нас вообще никогда не напечатают.

– То-то вчера на уроке Михал Владимыч обалдел, когда ты пошел Ступину дополнять, – хихикает Ника.

– Да наверняка, – кивает Кирилл. – Он, я думаю, вообще на инглском и франкском ни бум-бум. Ты-то читаешь?

– Ну, немного, – говорит Ника, – только медленно очень.

– Если тебе интересно – я могу принести… про вчерашнее. «Священная жертва» называется. Франк какой-то написал, но у меня только инглский перевод.

– Принеси, конечно, – кивает Ника.

– Ты только не трепись об этом, – говорит Кирилл, – типа, при посторонних или там по телефону…

– А почему по телефону-то нельзя?

Кирилл удивленно смотрит на нее.

– Так Учреждение же все разговоры слушает! – объясняет он. – Там сидят специальные люди, круглые сутки, и слушают.

– Да ладно! – восклицает Ника. – Прямо всех, что ли, слушают?

– Ну, не всех, конечно, но нас слушают наверняка, – говорит Кирилл. – Мне родители, как мы сюда вернулись, целую лекцию прочитали: по телефону не говори, с незнакомыми не болтай, мертвые книжки в школу не носи и так далее.

– А чего же ты со мной болтаешь? – спрашивает Ника.

– Я тебе доверяю, – улыбается Кирилл. – И к тому же тебя можно считать знакомой. Мы же одноклассники, забыла?

Ника смеется.

– Слушай, – говорит она, – я вот еще хотела вчера спросить. Ты на что намекал, когда говорил про «трагические события последних шестидесяти лет»?

– Ты, видать, совсем темная, – качает головой Кирилл, – это ж ежику понятно. Минус пятый год, что еще?

– Ну да, минус пятый… – говорит Ника, но тут оглушительным грохотом взрывается звонок, и вот уже гардероб наполняется криками и визгом младшеклассников, кубарем скатившихся по лестнице.

– Пошли, – говорит Кирилл, – а то и на второй урок опоздаем.

Но на второй урок Нике тоже не удается попасть – на лестнице ее останавливает Рыба:

– А, Логинова, вот ты где! А мы тебя обыскались! Ну-ка, быстро в мой кабинет!

– Что случилось, Валентина Владимировна? – теряется Ника.