Жизнь и приключения Заморыша

– Постой, – остановил его Петр, – тюрьма тюрьмой, но я ж на тебя трое суток, как вол, работал. Дай же хоть пять рублей!

Толстый так закричал, что изо рта его забрызгала слюна.

– Чтоб ты лопнул, шайтан брюхатый! – сказал Петр.

Он взял меня за руку, и мы пошли к трапу.

– Петро, Петро! – позвал его Юсуф. – На! Бери, йолдаш![12 - Товарищ (турецк.).] – В одной руке он держал маленькую феску, а в другой серебряную монету. – Бери, йолдаш, бери!

Нас окружили турки, и каждый совал монету.

– Сен ийи адамсын![13 - Ты хороший человек! (турецк.

)] Бери, йолдаш, бери!..

Петр сначала отмахивался и говорил:

– Что вы, братцы! Не надо!

Но потом сказал:

– Ладно, возьму. Не для себя, а для этого мальца. Спасибо, братцы! Может, еще когда встретимся, так выпьем по чарке. Оно, конечно, вам аллах не велит, а мы так, чтоб он не увидел.

Юсуф надел мне на голову красную фесочку, и мы с Петром сошли наконец на берег.

Край света

Как только мы оказались на берегу, я сразу понял, что заехал на край света.

В самом деле, где, если не на краю света, может быть такая улица! На одной ее стороне стояли красивые дома с богатыми магазинами, а на другой ничего не было, и волны с белой пеной поднимались чуть не до самой мостовой. И деревья росли на улице не такие, как у нас: одни курчавые, в огромных, бело-розовых цветах, а другие темные, прямые, с острым концом наверху. А экипажи! Каждый экипаж обит внутри бархатом. Везут его две, а то и три добрые лошади.

По улице шли и шли разные господа и барыни.

Господа были в белых пиджаках и белых соломенных шляпах, а барыни в платьях всех на свете цветов, в шляпах с перьями и под зонтиками. Зонтики тут везде: даже над сиденьями пролеток, даже над головами лошадей.

– Давай, брат, отсюда выбираться, – сказал Петр, – а то как бы нам не запачкать об эту публику свои белоснежные костюмы.

Мы свернули в переулок и по переулку пошли все вверх и вверх. Люди, которые нам встречались, оглядывались на меня и говорили: «Ишь, турчонок идет!» Я раз даже сказал:

– Какой я турчонок, я русский!

Но Петр дернул меня за рукав и шепнул:

– Молчи.

Пусть думают, что мы и вправду турки.

Если нам попадался на пути городовой, Петр нарочно говорил мне что-нибудь по-турецки. Тогда и я ему отвечал словами, которые слышал от турок на пароходе. Один городовой остановил нас и спросил Петра:

– Кто такой? Почему грязный?

Петр ответил:

– Хамал, тайфа[14 - Грузчик, матрос (турецк.).].