За горами, за долами… Выпуск третий

И прежде чем увидеть, он уже знал, что это. Девять волков, беря его в кольцо, карабкались по осыпи.

И тогда, собрав все силы, он оттолкнулся от откоса и прыгнул вниз.

Он падал, подобрав под себя ноги, разрезая воздух тяжелым телом, и тянулся, тянулся к этой синей, прозрачной воде.

КРАСНЫЕ КАМНИ

Повесть

Красные камни

Воздушный змей – варак неподвижно стоял в голубой выси, лениво поводя обвисшим хвостом из вдетых друг в друга разноцветных бумажных колец. Казалось, он удивленно рассматривал ровные квадратики виноградников, столетние чинары с большими, как ляганы для плова, листьями, каменную тушу Красной горы – Кызыл-таш – ее две зазубренные вершины, похожие на бахрому старой бабушкиной скатерти.

По желтому взгорью пылила отара, выбирая среди острых камней старые тропки. А в долине лежал оглушенный июльской жарой маленький кишлак.

Кишлак тоже назывался Кызыл-таш, и Айниса вдруг подумала, то ли люди назвали гору Красной, то ли гора дала свое имя кишлаку.

– Дедушка, дедушка, – позвала Айниса.

 – Пойдемте домой!

Дедушка сидел на сером валуне и, постанывая, растирал поясницу.

– Совсем расклеился, старый черт, – морщась, произнес он. – Пойдем, сейчас пойдем, сердце мое.

Зимой дедушке исполнилось семьдесят четыре года, и только недавно Айниса стала замечать, что вроде бы дедушка изменился. Раньше веселый, любящий поговорить, теперь он подолгу молчал, а когда шел по улице кишлака, то иногда даже не отзывался на приветствия соседей, хотя каждый знает, что когда тебе говорят «ассалом алейкум – мир вам», то непременно нужно ответить: «ваалейкум ассалом – и вам мир!»

И даже палка, отполированная прикосновением дедушкиных рук, дедушкина палка из твердого-претвердого орехового дерева изменилась! Когда Айниса внимательно посмотрела на нее, то удивилась.

На палке проступила густая сетка морщин. Совсем как у дедушки!

– Э-э, – сказал тогда дедушка, грустно улыбнувшись, – вещи, душа моя, всегда становятся похожи на хозяев.

– Дедушка, почему гора называется Красной?

– Сердце мое, давно это было… Ну хорошо, хорошо, расскажу. Народ говорит: в нашем кишлаке жил искуснейший кулогар-горшечник. Ни сна ни отдыха, ни ночи ни дня не знал. Возил с горы камни, растирал из них краски, глазурь, на камышовом пуху замешивал глину, месил ее до кровавых ран на ногах, вертел на гончарном кругу хумы, кумганы, кувшины-овтоба, блюда-ляганы, поливал глазурью, красками, выставлял на обжиг.