Смертный страж – 4. Храм Океанов

Посему смертным оставалось лишь принимать очередные роды, убирать оболочки плода и выкармливать новорожденное существо либо уносить его, если изделие оказывалось нежизнеспособным.

Не так уж и много труда для полутора десятков мужчин!

А еще в этом гнездовье не было женщин, ни одной. Повелитель Драконов, опытный ученый, заботясь о воспроизводстве здоровых слуг, всегда помнил: люди выведены из дельфинов! Потому и их самки должны рожать в воде и младенцам необходимо подрастать тоже в свободном плавании.

Для обширного проточного водоема, нужного роженицам, здесь не хватало воды. А раз так, то и незачем мучить рабов понапрасну!

Главное гнездовье присылало слуг к Родильному древу по мере надобности, а взамен регулярно получало выращенных для властелина новых существ.

Малому числу слуг дом требовался небольшой. Для него семь старых лип и вязов, сплетясь ветвями, перекрыли небольшую расселину, шагов двадцати в ширину и почти в сотню длиной.

Смертным ученик повелителя отвел нижнюю часть гнездовья, где у каждого имелся небольшой закуток с плетеными стенами и гамак из лозы. Логово бога располагалось выше – тайну его местонахождения выдавал мелкий сухой песок, местами струящийся вдоль стволов.

Из нижнего темного жилья нуар забрал десяток светлячков, приказав им перелезть себе в волосы, потом по толстым ветвям наружной стены забрался наверх и пошел по мягкой, пружинящей кровле, осторожно раздвигая ногами густую листву.

Он искал норы ночных крикунов. Втиснуться в них человеку, конечно, невозможно. Но если ветер занесет в такой лаз семечко, то его наверняка можно будет достать и рукой.

Норки у крикунов всегда сухие: кровля жадно впитывает влагу любого дождя, отводя лишнюю воду, а от земли сырость на такую высоту не поднимается. Где еще сохраниться семени, как не здесь?

Слева донесся недовольный писк, страж богов повернул на звук и присел возле темного зева.

Услышав приближение чужака, крикун заорал погромче, привлекая внимание местного нуара. В тихом доме, не знающем женского смеха и детской беготни, этот вопль показался куда более громким, нежели был на самом деле, и Шеньшун поторопился успокоить зверя, похвалив его и приказав замолчать. Наклонил голову, вглядываясь в темноту.

Светлячки, защекотав ему уши, один за другим спустились вниз и зажглись, расползаясь по стенкам.