Загадка назойливых звонков

– Зря ревнуешь, – сказала она. – С кем не бывает.

– Да тут дело совершенно в другом, – принялась спешно разуверять ее Таня. – Мне ночью звонили и похоронный марш играли.

– Типичный прикол, – и тут не смутилась Школьникова. – Ну-ка, девочки, пошли пошепчемся.

Она уже хотела отвести Катю и Таню в сторонку, чтобы те рассказали о «новом Танькином ухажере», в наличии которого Моя Длина совершенно не сомневалась, когда на горизонте возник Андрей Станиславович под руку с математичкой Светланой. Лицо у Школьниковой горестно вытянулось.

И, забыв о Тане, она в сердцах прошептала:

– Только этого мне еще недостает.

Андрей был целиком и полностью поглощен своей спутницей. Даже не обратив внимания на своих питомцев, которые стояли немного поодаль от входа, он галантно распахнул перед Светланой дверь. Миг – и они скрылись в здании родной две тысячи первой школы.

Моя Длина немедленно закурила и, сделав несколько нервных затяжек, все-таки поволокла девочек в сторону.

– Машка! Я тоже с тобой покурю, – извлек из кармана пачку «Парламента» Пашков.

– Кури один, ребенок, – процедила сквозь зубы Моя Длина. – Не до тебя мне сейчас.

Лицо у Пашкова вытянулось так же, как у Школьниковой минуту назад. Лешка вздохнул и вернулся к мальчикам.

– Видали? – тем временем говорила Моя Длина девочкам. – Опять у Андрея началось с этой… Как он не врубится до сих пор, что Светлана ему не пара.

– Ну почему же? – тихим голосом возразила худенькая светловолосая Таня. – Они ведь давно любят друг друга.

– Любят! – свирепо произнесла Школьникова.

 – Эта Светка и не знает, что такое настоящая любовь. И вообще, Андрею нужна не такая жена, а с положением в обществе.

Катя и Таня украдкой переглянулись. Роман у Андрея и Светланы длился давно. Когда бурное содружество «В» заканчивало восьмой класс, Светлана Сергеевна даже переехала на квартиру Андрея Станиславовича возле Красных Ворот. Вот-вот должна была состояться свадьба. Однако потом у них что-то произошло, и весь прошлый год они, даже встречаясь в школе, едва друг с другом здоровались.

Андрей явно страдал. Ученики ему очень сочувствовали.

Все, кроме Моей Длины. Она воспылала надеждой и, к ужасу любимого учителя, усилила натиск. Ни о какой взаимности, разумеется, не могло быть и речи. Однако Школьникова не сдавалась. Не собиралась она отступать и сейчас.

– Все равно поругаются, – закурив новую сигарету, изрекла она.

– Не хотелось бы, – вырвалось у Тани.

– Много ты понимаешь, – фыркнула Школьникова.