Загадка сорвавшейся встречи

– Ленинградский проспект, дом двадцать шесть, первый подъезд, – отчеканил мальчик.

– У вас только починили, – радостно сообщила диспетчерша. – Мастер десять минут назад ушел.

– Куда ушел? – исторг трагический вопль Павел.

– На другой объект, – диспетчерша не разделяла его драматического накала. – У вас-то уже все в порядке.

– Ну ни фига себе, в порядке! – заорал Павел.

– Не груби! – осадила его диспетчерша.

– Интересно, сколько мне тут еще сидеть? – издал новый возглас Павел.

– А сколько тебе лет? – отчего-то поинтересовалась диспетчерша.

– Тринадцать, – откликнулся Павел.

– Значит, не маленький, – совсем успокоилась она. – Посидишь.

– Не хочу! – запротестовал Павел. – Меня ждут!

– Ладно, – сжалилась диспетчерша. – Щас мастера постараюсь найти.

В динамике послышались приглушенные переговоры, из которых Павел выяснил, что мастера зовут Василием Васильевичем и что он, возможно, скоро прибудет.

Не успела диспетчерша сообщить радостную новость, как свет в кабине внезапно зажегся, и она в каком-то неестественно медленном темпе поползла вверх.

– Знаете, я, кажется, еду, – неуверенным голосом сообщил в переговорное устройство Павел.

– Ну! – издала торжествующий возглас диспетчер. – Говорила же: у вас все только что наладили.

– Не наладили, – вынужден был огорчить ее Павел. – Я снова застрял. Только теперь между какими-то другими этажами.

– Тогда жди Василия Васильевича, – хмыкнула диспетчерша.

Связь отключилась.

– Она еще издевается, – пробормотал Павел.

Ко всему прочему, ему жутко захотелось пить. А еще чуть погодя одолела икота.

– Час от часу, ик, не легче, – пробормотал мальчик.

Снизу послышались медленные шаркающие шаги. Затем ушей Павла достиг надтреснутый старческий голос:

– Есть кто живой?

– Ик! Есть! – заорал Павел. – Выпустите, ик, меня!

– Сейчас попробуем, – откликнулся обладатель надтреснутого голоса. – Вот дойду, и попробуем.

«Дойдет он через час, не раньше, – Павел трезво оценил возможности невидимого собеседника.

Снизу по-прежнему слышалось шарканье, сопровождаемое астматической одышкой и надсадными охами.

– Слушайте, а вы разве мастер? – прокричал Павел.

– Он самый, – отвечали снизу.

– Василий Васильевич? – по-прежнему сомневался мальчик.

– Именно, – подтвердил надтреснутый голос. – Других у вас нету.