Заклейменный

Вот и стала нужна Коррантская бойня – и от упрямых вояк избавиться, и повод для окончания войны сделать понятным для всех. Пусть простаки думают, что Геффский мир заключили потому, что потери обеих сторон слишком велики, а не потому, что это – часть сделки.

– Господин Натаналь! – в голосе учителя послышался чуть ли не ужас. Как всегда, когда я начинаю говорить что-то, расходящееся с официально одобренной ложью. – Для мальчика, которому только-только должно исполниться двенадцать, ваши рассуждения слишком циничны.

Я болезненно усмехнулся.

Мальчик?! Сколько времени в моей жизни мне было позволено быть ребенком? Те два с половиной года, которые я сам себе выкроил?

– Мальчики на улице в мяч играют, – ответил я резко. – А для представителя клана Натаналей детство – непозволительная роскошь.

Учитель смутился. Словно виноватым себя почувствовал. Зря. На него я зла не держу. Наоборот – его уроки мне в радость. Другие учителя точно следуют приказу моего отца, слова лишнего мне не скажут. А Киттус хороший, порой смотрит на меня с сочувствием… В нем есть тепло… Но только от этого мне еще хуже.

Вот и сейчас… Так хочется поговорить с ним – не как с учителем, а как с человеком – поговорить, рассказать обо всех страхах и горестях… О бесконечном холоде, об одиночестве, о предательстве, которое я совершил. О кошмарах, которые ночью спать не дают. Я так хочу довериться, кому угодно… Любому, в ком есть хоть капелька тепла… Но…

«Доверять можно только тому, кого контролируешь. Подозрительность – лучший путь к пониманию», «Суть отношений – взаимовыгода.

Если кто-то добр к тебе, подумай, во сколько тебе это обойдется», «Любовь и дружба – это всего лишь разница между ожидаемой прибылью и вложенными средствами. Ничего более». Эти фразы я с раннего детства слышал с утра до вечера. И даже оказавшись на свободе, не мог их из головы выбросить. А теперь, после того как я принес отцу Клятву Повиновения, я обязан воспринимать все, сказанное им, как приказ. Не доверяй. Не чувствуй. Не вспоминай. Не думай… И невозможно этому сопротивляться! Закроешь глаза – слышишь истеричные вопли демоницы. Откроешь – спокойный до рвоты голос отца. Ненавижу! Лучше умереть, чем жить так. Но я и этого не могу!

– Господин Натаналь? Что с вами? – живой голос сьё Киттуса звучал совсем рядом. – Что с тобой происходит, Нель?

Меня словно болевым энерго-эксплантатом стукнуло.

– Не смейте называть меня по имени, сударь! Для вас я – господин Натаналь, – я резко поднялся, подошел к окну.