(не) Отец моего сына

И хоть я порой задумывалась о словах Андрея о том, что я не выполняю своих супружеских обязанностей, меня это не тяготило. Да и как бы я смогла, если Владимир сам меня в постель не тянул, не заставлять же его?!

К мужу я испытывала огромное уважение и благодарность. За то, что увез из умирающей деревни, что утешил, полюбил, приютил у себя и заботится обо мне. Надеюсь, у него ко мне тоже такие же чувства. Мне нравится беседовать с ним, бывать в его объятиях, потому что в эти моменты я чувствую себя спокойной, защищённой.

Мое счастье омрачает лишь Андрей. Он третирует меня каждый раз, как видит.

То придирается к имени, не понимая, почему он должен называть меня Алёной, а не Леной, ведь это одно и то же.

То высказывается о полном отсутствии у меня вкуса, слуха и голоса, девичьей красоты, мягкости в движениях, считает, что я чрезмерно худая, больная и прочее. Очевидно же, что Владимиром движет только жалость в отношении меня.

Но я нашла, как преодолеть этот кусок человеческой плоти, полный недовольства и ворчливости.

Я стала ходить на занятия, чтобы поступить в вуз.

В этом году с моими баллами меня не взяли туда, куда я хотела попасть. Владимир посоветовал позаниматься и попробовать удачу в следующем, я последовала его совету и теперь с утра до вечера занимаюсь. Что позволяет мне отвлечься и побыть в тишине с самой собой.

Наконец настал конец года и ненавистный брат моего мужа закончил бакалавриат и решил отправиться в Европу для повышения своего уровня образования.

– Иди сюда, ну что мы как не родные, – сказав это, он сделал шаг и приобнял меня.

Все это вышло так неожиданно, что я застыла как камень и не смогла ни обнять его в ответ, ни сказать и слова. Но вот он мне все высказал, тихо так, в ухо, чтобы мой муж ничего не расслышал.

– Я вернусь, и надеюсь, тебя уже не будет в нашей квартире, страшная, тощая, тупая деревенщина.

Глава 3

Меня трясет, после услышанных оскорблений, я и слова не могу сказать до того момента, как закрылись створки лифта.

Владимир уехал провожать брата в аэропорт, и я осталась одна. Рухнула на ближайший стул, как только закрыла входную дверь.

– Я не тупая деревенщина, – вырывается из меня жалобно, вместе с первым потоком слез.

Плач, больше похожий на скулеж побитой собачонки… Жалость к самой себе разъедает меня изнутри.