Легион: Прыжок льва. Испанский поход. Смертельный удар

– Молодец, – похвалил Иллур, – на одного скифа стало больше. Сын – это награда богов. Это будущий воин, который продолжит наше дело.

– Но ведь он рабыней рожден, – осторожно напомнил Леха, – разве он будет считаться свободным? И моим законным наследником?

– Будет, – подтвердил Иллур, – сын моего кровного брата, кем бы он ни был рожден, будет свободным. Если ты, конечно, сам не пожелаешь иначе.

– Не пожелаю, – быстро ответил Леха.

– Значит, так тому и быть, – подвел черту Иллур.

Отпив вина, он помолчал.

Со стороны казалось, что этот бородатый скиф смакует вино, но Леха ясно видел, что не от вина получает наслаждение сейчас царь, а от того, что готовится сказать своему кровному брату.

– Мы начинаем новый поход, – проговорил наконец Иллур, подняв на сидевшего напротив морпеха грозно сверкнувшие глаза, – через два дня армия уйдет из-под Тиры и вторгнется в земли гетов. Я узнал все, что хотел.

– Отлично, – согласился Леха, хлопнув себя по коленям, – начнется настоящее дело.

А то я уже заскучал. Что прикажешь?

– Мы переправимся через Пирет и основой удар нанесем в сердце гетам, – продолжал излагать свою мысль царь, – большое войско в степи поведу я сам. Орития и Арчой обойдут горы и ударят в тыл гетам.

– А как же побережье? – не выдержал Леха, – оно, что, за гетами пока останется? Мне-то чем тогда заняться?

– Не беспокойся и для тебя найдется дело, – осадил его кровный брат. – Вдоль побережья ударит Аргим с двадцатью тысячами воинов. Он будет наступать до самых земель Палоксая и приведет его покорности.

Иллур плотоядно ухмыльнулся.

– Если глупый Палоксай не хотел сам встать на нашу сторону, а предпочел мне греков, то царство его будет сожжено. На этой земле будет только одна Великая Скифия.

– Хорошая мысль, – кивнул Леха и, вспомнив о предателе Иседоне, быстро пришел в ярость, – позволь мне, когда мы захватим его царство, лично казнить старейшину Иседона? У меня с ним счеты, ты же знаешь.

– Посмотрим, – поговорил царь скифов, слегка нахмурившись и поставив на столик пустую золоченую чашу, – предателей мы, конечно, казним, чтобы дать урок другим.

Но если нам удастся захватить Палоксая, то я сам с удовольствием посмотрю на его смерть. А Иседон… ладно, дарю тебе его жизнь.

– Вот спасибо, – обрадовался Леха, уже предвкушая, как рассчитается с обидчиком, продавшим его грекам.

Иллур встал и прошелся по юрте, в которой становилось душновато. Солнце снаружи палило нещадно.