Зоя и Царевич

Его густая шерсть уже давно была с проседью, а местами и вовсе стала белоснежной. Альбусу было тринадцать лет. И чувствовал он себя отлично, если не считать глухой тоски, в которую пес погрузился после смерти моей бабушки. Мы поддерживали его как могли, развлекали, баловали и порой в своей любви доходили до крайностей. Альбус снисходительно относился к нашим слабостям, но только к Косте действительно испытывал теплые чувства. Идея отдать ему на воспитание молодняк принадлежала моей маме. И это сработало. Старый пес взялся за дело рьяно и даже с огоньком.

Нахальные щенки Ниро и Вульф выросли, но все равно ходили за ним хвостом. А мы уже подумывали о том, чтобы познакомить Альбуса с Молли и ее выводком.

Сильвер проявил почтение. Склонил голову набок, прижал уши, припал на передние лапы, заискивающе виляя хвостом. Альбус фыркнул, лениво обнюхал нового знакомого, одобрил и принял в свою стаю. Сильвер немедленно воспрял духом, рыкнул на Ниро и Вульфа, призывая не фамильярничать.

– Думаю, сейчас уже можно его отпустить, – заметила я.

 – Они познакомились и вряд ли подерутся.

– А вдруг он сбежит? – заволновался Артемий. – Мне Данька голову оторвет!

– Куда сбежит? В Сочи? – уточнила я, а Ванька заржал.

– Ну почему сразу в Сочи? – обиделся Тема.

– Его хозяин здесь, я уверена, что Сильва умный пес и совершенно не рвется на свободу.

Артемий все еще сомневался, но я спустила Ниро и Вульфа, те немедленно скрылись в лесу. И Сильвер начал рваться за ними. Теме ничего не оставалось делать, кроме как смириться.

Спустя час с небольшим, продрогшие насквозь, усталые, но довольные мы вернулись к вольерам, а Артемий с Сильвером отправились в домик охотника. И я совершенно не хотела знать, как и где Тема будет отмывать его от темной ноябрьской грязи.

Лаки послушно ждала меня во дворе питомника. Мы быстрым шагом обошли территорию базы и отправились спать в наши комнаты, расположенные на мансарде большого дома. Уже почти засыпая, я старалась представить, что ждет “Медвежий угол”.

Но так и не смогла.

Глава пятая

Даниил

Определенно я жив. И пусть перед глазами до сих пор стоит темнота, я знаю, что все еще существую. Тело ноет нещадно. Каждая мышца, каждая клеточка, каждый миллиметр кожи. Любое движение, даже простой поворот головы, доставляют адский дискомфорт. Все болит так, что я боюсь дышать. Черт возьми! Что вообще произошло?

Я точно помнил, что до “Медвежьего угла” мы добрались. И даже обустроились на новом месте.