Ива Мосс и украденный вторник

 – Чего ты пошла и впутала нас в заваруху с сумасшедшей?! Злая ведьма, людёв ест! Маринует детишков с имбирём! Свечки делает из ухного воску! А моего кузена Ослосса разнесла на кусочки, когда он забрёл в ейную кладовку! И не думай даже! Я не пойду, никак, ни за чего! Здеся останусь… Долг мойный как последнего кобольда – всяко тута быть, – протараторил он, зыркая на Иву и вцепившись когтями в покрывало в приступе упрямого бунта.

Ива вздохнула и, снова ухватив его за хвост, засунула в саквояж.

– Всё это уже не важно, – отрезала она, не обращая внимания на его шипение и бубнёж.

Она-то знала, что кобольды то и дело взрываются, с помощью ведьм или без неё, и выходят из этих передряг вполне себе невредимыми. – Ты идёшь со мной. А теперь прекращай ворчать.

И всё же её немного беспокоило, что слухи о Морег Вейн наводили ужас даже на монстров.

Освин фыркнул и устроился в саквояже, бормоча себе под нос, а Ива вернулась к насущным вопросам. Голубой платок с подковами.

Понадобится ли он ей? Так ли он необходим? Или это вообще не имеет значения?

Он был красивый, дорогой – и не её.

Платок принадлежал средней сестре Камилле, а она получила его в подарок от одного из многочисленных поклонников. Зная, в какую ярость придёт Камилла, обнаружив пропажу, Ива мрачно ухмыльнулась (это могут понять только те, кому выпало жить со старшими братьями и сёстрами) и засунула платок вместе со всем остальным. Затем закрыла за собой дверь спальни и с грохотом водрузила саквояж на обеденный стол – к вящему возмущению Освина. В последнюю минуту ей пришло в голову прихватить полбуханки хлеба и свою кружку.

Наконец, изо всех сил стараясь подавить подступающую панику, она накарябала записку отцу:

Вспомнив, что честность не их метод, она зачеркала листок и выбросила его в мусорку. Отец всё равно бы не поверил… Она снова взялась за дело.

Дорогой папа!

Я уехала помочь маме и девочкам с ярмаркой, извини.

На леднике половина жареного цыплёнка, хлеб под полотенцем.

Если не вернусь через неделю, навести, пожалуйста, Сиплого. Он любит красные лейтонские яблоки, зелёным гибискусом его не проведёшь.

С любовью,

    Ива

Оставляя записку на столе, она старалась не думать о том, что скажет отец, когда вернётся. Или что он с ней сделает, обнаружив, что ни на какой ярмарке её не было. Но переживать об этом сейчас не имеет смысла.

Проблемы взаймы. Вот как называет это её отец.