Иван, Кощеев сын

И вот, когда торжество за полночь перевалило, попытался отец Трофим встать, чтобы выйти из-за стола. Поднял телеса со скамьи, а дальше нести не может! И рухнул обратно всем своим прогнившим существом, левой щекой прямо в солёные рыжики умостился. А народ внимания не обращает, народ уже и сам горазд скамейки ронять да в блюдах отлёживаться. Поэтому и не заметил никто, как у того пьяного попа из-под рясы выползла на стол змейка размером со столярную тесьму, зелёная и с пунцовой полоской на спинке. Выползла, под миску с рыжиками юркнула и дальше промеж столовых приборов поспешила.

Стекла переливчатой струйкой со стола, проскользнула между ногами пляшущих и направилась прочь из залы. Один Кощей её заприметил: выпил он сегодня мало, остроты зрения не утерял, а в сумерках оно у него только обострялось.

Пока Марья с отцом Трофимом возилась, тряпочки мочёные прикладывала да снадобье волшебное в ноздрю впихивала, Кощей вышел в замковый коридор, углядел на каменном полу едва заметный влажный след и пошёл туда, куда змейка уползла.

Привёл след в подземелье, в каменный мешок, где когда-то он, Кощей, особо буйным пленникам укорот давал. Марья недавно все пыточные инструменты вынесла, очистительными травами промыла всё дочиста и ледник здесь соорудить задумала, чтобы продукты на зиму хранить. А пока в комнате шаром покати, кипятком окати – пусто. Деваться змейке некуда, загнал её Кощей в каменный угол, ногой хвост прищемил, потом в руки взял, к лицу поднёс.

– Ага, – говорит, – попалась, гостья непрошеная!

Змейка языком своим гибельным возле Кощеевых глаз постреливает, а ужалить не решается: не по зубам ей данный субъект.

– Выкладывай, – требует Кощей, – с чем явилась?

Шушукнула что-то змейка ему в самое ухо, ядом обожгла. Кощей в руке её смял – едва не удушил.

– Будешь, – говорит ей гневно, – за то служить мне отчаянно, жизнью долг отплачивать!

В этот миг сверху, из гостевой залы, грохот и гул послышались. Это дядька Вий гопак отплясывал, на ногах не удержался – своды затряслись, свечи дрогнули.

– Поднимите мне веки! – вопит. – Веки поднимите! Прищемили же!..

Вернулся Кощей в зал мрачнее прежнего, взгляд увесист – хоть утюги передвигай. Смотрит – свадьба расползлась по швам, никто о виновниках торжества не вспоминает.