Иван, Кощеев сын

А вся твоя злобность, хищность и кровожадие есть результат внутреннего твоего расстройства и личной твоей, так сказать, обделённости по мужеской части.

Горшеня сделал паузу, потом взял ухо змеиное за края и, морщась от запаха, голову свою в него углубил.

– Попросту говоря, – шепчет, – пара тебе нужна, твоё лесничество. Мужик без парочки – что нуль без палочки. Понимаешь?

Тигран Горыныч рёвом взревел – головой мотнул, Горшеню вбок метнул, сосну лбом боднул. Иван встревожился, в боевую стойку встал, кулаки приготовил.

Только видит: змей обратно голову к Горшене воротил и шепчет теперь ему в ухо:

– Ну и глазаст ты, мужик! Ветелинар, одно слово! В самую душу мою заглянул, самую больную мою тоску словом выразил! У-у-у-ух!

И замотал головой, лапой землю боронит, хвостом озерцо мутит. Видать, действительно зацепил Горшеня змея за самую нарывную занозу.

Чуть успокоившись, Тигран Горыныч снова к Горшене обращается:

– Ну а что же мне делать-то, ветелинар?

Горшеня загривок почесал, губой шваркнул.

– Тут, – говорит, – рецепта простая. Найди себе невесту да ступай под венец. Или как там это у вас, лесных жителей, делается?

– Э-э-э! – осклабил пасть Тигран Горыныч. – Сказала кума, что корь – не чума! Да я бы давно, мужик, подругой-то обзавёлся, давно бы уже от одиночества огнём не пыхтел, да только кто ж мне в жёны-то сгодится?! Где ж я такую пару найду, чтобы и по размеру подошла, и по характеру? Нет на белом свете таких рептилиев, избылись все, я последний мужской экземпляр остался – бобыль бобылём! А стало быть, нет мне в жизни счастья, и удел мой – одинокая лесная старость!

– Погоди о старости говорить, твоё лесничество, – щурится Горшеня.

 – Ты змей в самом расцветном соку – орёл, а не змей! Да что там орёл – буревестник! Чтоб такому горячему молодцу да невесту не сыскать!

Тигран Горыныч глянул на Горшеню строго – чуть не задавил взглядом.

– Ты со мной не шути, ветелинар! Я ведь и слизнуть могу, не дожидаясь завтрака!

– Не шучу я, твоё лесничество, – продолжает Горшеня.

 – Откровенно тебе говорю, как ветелинар со стажем: давно бы ты уж в мужьях числился, коли б ты одну необходимую для этого церемонию проделал. Одну, так сказать, мероприятность.

– Чего ты тянешь-то, ветелинар! – воет Тигран Горыныч. – Говори, рыбья лопасть, не мытарь внутренности!

Горшеня поясок пальцами помял, сплюнул лишнее и говорит степенно, по-докторски:

– Тебе, твоё лесничество, помыться надо. Слишком уж увесисто от тебя пахнет.