Игра в пазлы

Такие яркие краски, такое понятное представление о Добре и Зле, а ещё – о Любви! Бились о берег взволнованные волны, трепетала крыльями Лебедь, вибрировала тетива лука… Словом, шла я за своими любимыми пирожными с заварным кремом – а приходила всегда к этой картине. Если честно, без пирожных и картина была бы не столь хороша; но и пирожные без картины потеряли бы половину своей прелести…

Любовь! Кто знает, что это за птица? Взять хотя бы наших родителей. Вчера у Яниной мамы был день рождения. Мы с подругой сидели на скамейке и видели, как её папа зашел в подъезд с букетом красных роз.

Такой букет не в сезон, наверное, стоит целое состояние.

– Любофф! – выпячивая губы, прокомментировала Янка: была тут снисходительная нотка, но и радость, и гордость за родителей.

Я немедленно похвасталась:

– А мой папа маме на пятьдесят лет стихи сочинил!

Янка округлила глаза:

– На пятьдесят лет?!

Конечно, она знала, что я – поздний ребёнок, и все это знали, но когда касалось конкретных цифр… Никакая поэма не переплюнет молодого, кудрявого, как их пудель Чарлик, отца, несущего букет роз молодой матери.

У них – «любофф». А какая может быть «любофф» у моих родителей, если они такие древние?

Даже в чеченских семьях, где по пять-десять детей, не часто случается, чтобы при твоём рождении маме было сорок, а отцу – за пятьдесят. У нас во дворе была только одна такая семья – Асхабовы. Мать Ахмеда старше моей матери. Мне нравилась тётя Малика – гораздо больше матерей Рамочкиной, Ильиной, Каменевой… Она всегда приветливо улыбалась, всегда находила для тебя добрые слова.

Работала она продавщицей в «Сказке».

Я ела пирожное, не отрывая глаз от картины, и рассеянно слушала взрослых. Отпустив очередного покупателя, тётя Малика отложила деревянные счёты, облокотилась о прилавок и, как всегда, уважительно стала расспрашивать тётю Дусю о её здоровье и здоровье моих родителей. Она похвалила мой капор и сунула в мои ещё липкие пальцы упаковку с ярким откидным верхом.

Это был подарочный набор спичек: на каждом коробке – этикетка с городом-героем, а сами спички (я тут же проверила) толстенные, хоть на три расщепляй, с зелёными головками!

– Нет-нет, Евдокия Ильинична, – решительно отказалась тётя Малика от протянутых денег. – Это подарок. Пусть побалуется. Моему Ахмеду понравилось. Он возится с ними, перекладывает, что-то мастерит…

Череда однотипных «хрущёвок» на Старых Промыслах видна издалека.