Игра в пазлы

] скоро зацветет, – сказала мама.

– Не привыкну, что пятница – выходной, – сказал папа.

– Человек ко всему привыкает, – сказала мама.

И посмотрела на меня.

Я отодвинула тарелку с кашей, натянула свитер и выбежала во двор. Утро было надрывно-солнечное. Такое яркое, с таким неправдоподобно синим небом – словно в истерике…

Вчера Яна в последний раз приходила ко мне домой. О монетке мы больше не вспоминали. Азартно резались в настольные игры, спорили, хохотали… Мы не притворялись: нам действительно было весело.

Почти так же, как и страшно.

Я бежала через двор по прямой – от подъезда к подъезду. Подвернула ногу и не почувствовала боли. Только захромала слегка.

Яна в своей красной кофточке казалась совсем маленькой рядом с громадиной на колесах. Маленькой и потерянной в этой суете. Потом она увидела меня, и лицо её просветлело.

– Анька! Хорошо, что ты пришла, – сказала она.

Вдвоём мы помогали грузить мелкие вещи. Квартира Князевых быстро пустела. Раздумывать было некогда, и всё же мне стало грустно, что сюда придут и по-хозяйски обоснуются чужие люди…

Уютная детская, где мы столько играли на светло-зелёном паласе, превратилась в незнакомую облезлую комнату.

Повсюду валялся мусор, клубы пыли, ошмётки веревок. Палас скрутили и затолкали в контейнер. Последним мужчины подняли шкаф и, кряхтя и переругиваясь, поволокли его к двери. Яна успела прошмыгнуть на лестницу, а меня оттеснили в угол, тем самым украв у нас ещё пару драгоценных минут… Я с трудом сдерживала слёзы.

У ног моих мелькнул цветной квадратик с причудливыми вырезами. Тут же на него наступил чей-то грязный ботинок и уволок за собой.

Конечно, я сразу поняла, что это.

Тот самый пазл.

Но теперь это уже не имело значения…

Пазл 3. Монетка

Апрель 1989 г.

Под большим деревом кураги со стороны Старопромысловского шоссе стояла девочка с голубыми лентами в косах и плакала…

Иногда я люблю думать о себе в третьем лице. Словно рассказываю историю невидимому собеседнику и хоть на несколько минут становлюсь не «Соплёй», а личностью – интересной кому-то ещё, кроме родителей и сестер.

Дурацкий самообман. Кому я нужна?

Мимо проносились редкие легковушки, громыхали грузовики, ползли троллейбусы. За дорогой начинался Сунженский хребет с прилепившимися по склону домиками и нефтяными вышками. Черешни и вишни во дворах пока только зеленели. А курага цвела. Она стояла в своём нежно-розовом великолепии, и ей не было дела до человеческих слёз.