Ильза Янда, лет – четырнадцать

Она дышала неравномерно.

– А что делают в баре? – спросила я. – А разве туда пускают двух девушек? Одних?

Кровать Ильзы заскрипела. Она, наверно, отвернулась к стене.

На следующий день было воскресенье. Я проснулась, потому что Оливер сидел у меня на кровати и тянул к себе подушку.

– Вставай, вставай, вставай, – повторял он.

– Сколько времени? – спросила я.

– «Бей – кто сильней!» уже прошла!

Он хотел сказать, что уже больше десяти, потому что эта воскресная передача кончается по радио в десять.

Я села на кровати. Утром я всегда никак не могу проснуться. Сначала я даже не помнила, что было этой ночью. И не думала о том, что сегодня воскресенье. Я глядела в окно и видела, что светит солнце, а рыжая толстуха в доме напротив раскладывает на подоконнике одеяла и подушки. Она всегда это делает по воскресеньям. Я поглядела на Ильзину кровать. Ильза еще спала. Ее ноги выглядывали из-под одеяла. На них был педикюр с желтым, как желток, лаком.

Обычно мама будит нас в воскресенье в половине девятого.

– Сегодня прогулки не будет? – шепотом спросила я Оливера.

Оливер покачал головой.

– Все еще спят, что ли?

Оливер опять покачал головой.

– Почему не будет прогулки?

Оливер пожал плечами.

– Не знаю. Папа куда-то уехал на машине, совсем рано. Еще темно было.

– А мама?

– Мама очень сердитая.

– Почему? На кого?

Оливер опять пожал плечами.

– Вообще, – сказал он.

Я встала и пошла с Оливером на кухню.

На кухне сидела мама. Она сидела за кухонным столом и читала старый номер «Бригитты».

– Можно мне позавтракать?

– Приготовь завтрак сама, – сказала мама, обращаясь к «Бригитте».

Отказ от приготовления завтрака означает у мамы высшую степень раздражения. Раз уж мама не готовит завтрак, значит, она на пределе.

Я достала кастрюлю из шкафа.

– Не хлопай так дверцей! – вскинулась мама.

Я вынула пакет из холодильника и налила молоко в кастрюлю.

Мама подняла глаза от «Бригитты».

– Почему ты всегда все проливаешь?

Я взяла полотенце и вытерла стол.

– Ты что, с ума сошла? Это же посудное полотенце!

– Ты будешь какао? – спросила я Оливера.

– Я завтракал, – сказал Оливер. – Мама уже готовила мне завтрак. Мне и Татьяне.

– А как ты считаешь! Они еще слишком малы, чтобы готовить себе завтрак! – резко сказала мама, обращаясь ко мне.

Но ведь я ничего и не говорила.