Илья Муромец и Сила небесная

– Значит, чтобы не умереть.

– Ну, да…

– Вот и я затем же.

СТРАННЫЙ МАЛЬЧИК

Илья так и не понял, что общего между вдыханием воздуха и походами в церковь, но дед дальше объяснять не стал.

Этот разговор запал ему в душу, и в ближайшее воскресенье, когда над селом поплыл тягучий колокольный звон, Ножкин побежал ему навстречу, туда, где в утреннем солнце сверкали три богатырских шлема. Однако не добежал, остановившись под разлапистым клёном в начале церковной ограды. Сколько он так простоял – неизвестно.

Наверное, долго, потому что солнце, с трудом карабкавшееся на крыши под колокольный звон, уже висело над ними, и его горячие лучи били в прорехи густой кленовой листвы.

Стоять было плохо, но не из-за лучей, а из-за сомнений, которые раздирали Ножкина. Сомнений было два. Одно неуверенно спрашивало: «Идти или не идти?» Другое в ответ попискивало: «А куда идти, если всё равно опоздал?». «А если?…» – не сдавалось первое. «А вдруг?…» – колебалось второе.

Пререкались они как-то вяло, и из-за этого было ещё тошнее.

Если бы в этот момент кто-нибудь увидел Илью со стороны, то немало бы удивился. Потому что со стороны поведение Ножкина выглядело очень странно. Он переминался с ноги на ногу, потом делал пару шагов вперёд и снова возвращался на место. Просто не человек, а какой-то бурый медведь в зоопарке!

Вдоволь натоптавшись, Илья наконец собрался с силами и вмешался в спор. Это было нелегко, потому что пока Ножкин топтался, сомнения окрепли и его не слушали.

Но Илья поднатужился и, мысленно взяв их за шкирку, решительно вышвырнул вон.

Сразу стало так легко, что он даже не заметил, как взлетел на высокий церковный порог. На какое-то мгновение Ножкин остановился, а потом, невольно зажмурившись, шагнул в распахнутую дверь.

Открыв глаза, он сразу понял, что попал в другой мир. Это чувство было знакомо. Так всегда бывает, когда прыгаешь в воду. Пока стоишь на вышке, тебя окружают привычные краски и звуки. Но стоит оттолкнуться от помоста и в стремительном полёте пересечь границу надводного и подводного миров, как звуки и краски становятся иными – мягкими и размытыми, а тело обретает такую лёгкость, что его почти не ощущаешь, и оно, забыв всё земное, парит в этой ласковой стихии, как птица в облаках.

И это никакие не выдумки, а чистая правда. Какие бы неприятности не случились у тебя на берегу: ну там, родителей в школу вызывают или к зубному идти надо, – под водой ты ни за что про это не вспомнишь.