Его Медвежество и прочие неприятности

Язык кололо от желания высказаться про бордель, интересуясь состоянием мужского здоровья, но Валерия благоразумно молчала. Лэрд выглядел медведем, но не идиотом. И, скорее всего, у него были проверенные девочки для разврата.

– Три дня Вас будет наблюдать Флинн. Если он решит, что Вы здоровы, то оставшиеся благостные дни пройдут, как должны проходить.

Подбородок получил свободу и, круто развернувшись, де Нотберг вышел, на прощание одарив ее еще одним внимательным взглядом. А Валерия только сейчас поняла, как крепко сжимает одеяло.

И ужасная дубовая ночнушка вся взмокла на спине.

– Ох, госпожа, – вспорол тишину дрожащий голос Дорис, – зачем Вы так дерзили лэрду? Не миновать нам теперь исполнения брачного договора…

И служанка судорожно всхлипнула.

***

– Позвольте Вашу руку, лэрди…

Лекарь Флинн вел себя сдержанно, но в глаза не смотрел. И голос у него был сухим и бесцветным. Валерия отлично помнила, что точно так же ей сообщали о внезапном увольнении, году этак в двухтысячном.

Завод обанкротился, а у нее сын только в новю школу пошел, и муж с надорванной спиной. Она тогда в первый раз за долгое время заплакала. Вот вышла за проходную, до ближайшей лавки доползла, и так накатило… Рыдала белугой. Хреновый был год: мама умерла, потом у мужа травма на производстве, ребенок в коллективе еле приживался – цапался и с детьми, и с учителями. Ей зарплату платить перестали, а потом и совсем уволили. Куда идти? Вокруг безработица и произвол страшный. Но ничего, как-то выдержала. Братья откликнулись, подруга помогла…

А вот теперь она один на один с проблемами. Только Дорис рядом. И каждое утро блекло-голубые глаза женщины были красны от слез. Валерию всегда раздражала истеричность и плаксивость, но Дорис почему-то было искренне жаль. Служанка любила свою избалованную госпожу, беззаветно и преданно. Невольно Валерии вспоминалась цвейговская Лепорелла.

– Я буду молить Творца, чтобы благостные дни были пустыми, – шептала служанка, каждый вечер протягивая ей чашку с темным отваром.

 – Выпейте, это должно помочь. Ах, еще бы два месяца… Свежий сок сухопута куда надежнее…

– Повезет в этот месяц, может, в следующем, – как-то поинтересовалась Валерия, – а что потом?

Тогда Дорис впервые посмотрела на нее гораздо пристальней, и Валерия внутренне похолодела – наверняка у служанки и юной лэрди был хоть какой-нибудь план, но их разговор прервала служанка Мари, которая явилась поменять постель.

– Ваш пульс нормален, лэрди.