Горничная господина Демона

О да, эта бестия в юбке прочно запустила острые коготки в его сердце, и Дэвид совершенно не желал от них избавляться. А от де Сармунда не мог избавиться король, поскольку больше в Ангалии некромантов не было.

– Следите за языком, герцог, – глубокий баритон едва не сорвался на фальцет. Викториан даже сел ровно.

– Ваше величество, Вы прекрасно осведомлены о резерве моих сил. Я могу почувствовать смерть, но лишь в четверти мили вокруг себя. А считывать души… – Дэвид покачал головой, – говорят, дед моего прадеда умел.

– Некромант способен увеличить свои силы!

Но Дэвид ответил молчанием. Потому что оба знали, как происходит это увеличение. Боль – вот мерило новых возможностей. Боль души и тела, когда лезешь на стенку с диким воем, умоляя Тьму сжалиться и подарить забвение. Не все остались в своем уме… Да, что там – никто! В лучшем случае умирают, а в худшем – общество получает сумасшедшего и жадного до боли маньяка. Дьявола во плоти, у которого только одна цель – мучение. Кого угодно: женщин детей, миленьких котят – любое живое существо, попав в его руки, через некоторое время становиться агонизирующим куском плоти, мечтавшим о смерти.

Таких убивают. И полвека назад отец короля лично проткнул мечом герцога Ревийского, сошедшего с ума после безвременной смерти дочери, проигравшей болезни. Мужчина попытался увеличить силы, чтобы суметь хотя бы проститься, и ради этого слишком глубоко погрузился во Тьму.

– Следователи пасуют, – устало произнес король. – Потрошитель не оставляет следов.

Только трупы. Сегодня жертву нашли близ Центральной площади.

– Проклятье…

Обмен взглядами был полон солидарности – убийца становился наглее. И если первые жертвы – это опустившиеся проститутки, то со временем вкусы Потрошителя изменились, и в его сети попадали не только ночные бабочки… Но все так же убийца забирал на память какой либо орган, и  чаще всего – матку.

– Миранда Тайнот, мелкая аристократка и любительница нарушить запрет строгих родителей. – Король достал из ящика стола миниатюрный портрет девушки.

Совсем молоденькой. – Сбежала к любовнику, но не дошла. Как обычно, лицо и тело изувечены. Жертву опознали лишь по родинке на шее – фамильная черта…

И никто ничего не видел… В тюрьмах Контора за два месяца стало куда теснее – все же в своем патрулировании он натыкался на реальных убийц, но главная цель ускользала раз за разом. И это выводило из себя.

– … Дальше откладывать невозможно, – тем временем сообщил король.