История одной Чашки. Сказка про вещи и чувства

Чайные ложечки шушукались по углам полки и мечтали о пляжах и морских побережьях, о том, как они могли бы позировать на золотистом песке или качаться на волнах. А ножи прямо-таки зарубались на темы спорта, прежде всего, конечно, фехтования. Они не любили, когда кто-то встревал в их «ножские», как они их называли, разговоры и постоянно обсуждали мастерство заточки или качество стали. Особенно ценилась легированная.

Для нашей Чашки все это было ново и интересно. Ей ужасно хотелось рассказать что-нибудь о себе, показать другим, что и она не лыком шита, а сделана из лучшей европейской керамики, раскрашена лучшими испанскими красками.

Но почему-то никого не интересовало ни ее прошлое, ни ее настоящее, никто не хотел слушать ее советов. Вскоре ей пришлось скрепя сердце признать, что многие местные темы для разговоров ей совершенно незнакомы.

Но ведь ей не давали и слова вставить даже там, где она считала себя знатоком!

Например, однажды кружка на ножках – львиных лапах начала рассказывать что-то об истории служения Прекрасной Даме.

Услышав это, Чашка тут же попыталась завести свою любимую песню. «Вот в былые времена…», – начала она с невероятно важным видом, но рассказчица ее сразу перебила: «Трубадуры это и есть былые времена!»

«Да кому они нужны, эти ваши… трубочисты», – рассердилась Чашка, но от нее уже все отвернулись.

В другой раз кружка в виде пончика описывала друзьям концерт аргентинского танго. Все слушали ее, затаив дыхание, и даже Чашка нехотя признала, что ее манера повествования была не самой ужасной, но все-таки – эта мысль несколько успокоила Чашку – не отличной.

Пончик не переставая сыпала испанскими словами. Всевозможные «очос», «балео» и «лапис» отскакивали от нее и сами звучали, как магический танцевальный ритм. Казалось, слова превращаются в образы, толпятся и окутывают собой всю полку…

«Ну здесь-то меня должны выслушать», – самоуверенно решила Чашка и, как только Пончик замолчала, чтобы набрать воздуха перед очередным «ганчо», выпалила: «Зачем же вы врете! Это испанский язык, а значит, и танец ваш испанский, а вовсе не аргентинский!»

Очарование музыки, витавшее в воздухе, тут же разрушилось.

На его месте повисло тяжелое молчание, и все взгляды медленно обратились к Чашке. А Пончик настолько удивилась этому нежданному вторжению, что не сразу подобрала слова для ответа. «Почему же вы так думаете?» – вот и все, что она сумела сказать.

«Почему, почему, – ехидно передразнила ее Чашка, наслаждаясь всеобщим вниманием.