История одной Чашки. Сказка про вещи и чувства

 – Потому, что я родилась в Испании и могу узнать испанский язык, бестолочь вы этакая!»

Выдержав паузу, она снисходительно добавила: «Я понимаю ваше желание выделиться и в любых других обстоятельствах я бы, безусловно, сохранила ваш маленький секрет в тайне… Но мне стало так жаль эти доверчивые вещицы, которые слушают вас разинув рты!»

И она сделала короткий реверанс в сторону молчавшей посуды, ощущая себя ангелом-хранителем керамического народа.

«Выделиться? Вещицы?» – беззвучно повторила Пончик и горько расплакалась.

То радостное воодушевление, с которым она какие-то пять минут назад рисовала словами танец, растаяло без следа.

Чашка торжествовала. «Вот теперь, – внутренне праздновала она победу, – они все увидят, что зря не хотели со мной говорить!»

И вдруг из-за ее спины раздался скрипучий голос.

«Стало быть, – медленно и строго произнес граненый стакан, – стало быть, вы не знаете, что в Аргентине говорят на испанском языке?»

Чашка на мгновение смешалась, но тут же взяла себя в ручку.

«Конечно же, знаю!» – гневно воскликнула она.

«Может быть, вы не знаете, что такое танго?»

Чашка замялась и уже не так уверенно и громко, как прежде, выдавила: «Знаю».

«В таком случае для чего вы позволили себе эту бестактность и глупость?» – не унимался стакан.

Ответить было нечего. Но Чашка все же попыталась и пошла в атаку: «А почему вы так уверены, что в Аргентине говорят именно на испанском? И что есть такая… штанга? Кто вам сказал эту… как вы ее называете… глупость? У вас что, совсем нет критического мышления?»

Граненый стакан внимательно выслушал эту тираду и… засмеялся.

А вслед за ним, словно по чьей-то невидимой команде, захохотали все, кто был на полке. Даже Пончик робко улыбнулась сквозь слезы.

Чашка была расстроена и зла, начала что-то кричать, но ее слова тонули в лавине нескончаемого смеха. И даже если смех умолкал на секунду, то лишь для того, чтобы загреметь вновь.

С того дня с Чашкой совсем перестали разговаривать.

Если раньше с ней хотя бы здоровались или желали ей доброй ночи, то теперь ее будто и вовсе не стояло на полке. Даже люди, которые то и дело открывали шкафчик и хватали что-нибудь из посуды, почему-то перестали обращать внимание на Чашку, задвинув ее в самый темный и дальний угол.

Чашка очень переживала. Вернее, сначала она разобиделась и сказала себе, что это она сама решила ни с кем не общаться.