(Не)желанный брак. Невеста Каменного Герцога

Брачная настойка тоже была горькой. До тошноты.

Наплевав на достойное поведение, девушка схватила пирожок и затолкала в рот почти половину. Ну и пусть ее вывернет! Хотя бы так перебьет воспоминание об этой гадости!

Рот наполнила сладость, и желудок сжался. Но вместо привкуса желчи в горло хлынула слюна. Бекки чуть не поперхнулась. Растерялась лишь на мгновение… Голод? Да она уже и забыла это чувство… Но тут же вцепилась в добычу, чуть не прокусив язык от жадности.

Хельга, кажется, не шевелилась вовсе.

Так и застыла, наблюдая за каждым движением. Руки напряжены, плечи развернуты… Беки и сама не ожидала от себя такой прыти. Но Создателю не было угодно подарить ей хотя бы полчаса отдыха.

Дверь с грохотом распахнулась, и, шурша атласными юбками, в комнату заползли две змеи.

– Доброе утро, сестренка, – оскалили клыки Маргарет и Клэрис.

Одинаково блестящие, в дорогих платьях и гарнитурах, они старательно растягивали губы, но темные глаза горели ненавистью.

– Принесло лихо, – пробормотала Хельга.

Кобры тут же раздули капюшон.

– Закрой рот! – зашипели хором.  – Язык с чернью будешь распускать, деревенщина!

Хельга воинственно вздернула подбородок:

– Я принадлежу госпоже! – грудной голос дрожал от ярости. – Ни вы, ни ваша маменька…  – выплюнула как ругательство, – не имеете надо мной власти.

Ох, да… Перед самой кончиной отец хотел дать Хельге вольную, но та взмолилась оставить ее при госпоже. Еще и бумагу затребовала, чтобы по правилам все.

А потом так же прытко отнесла документ отцу Эдмунду на хранение.

– Мы не имеем, – хихикнула Клэрис, а у Бекки по спине озноб прошелся. Слишком хорошо она знала этот тон. Подлость так и сочилась из него дурно пахнущей кислятиной. – Мы не имеем… А вот герцог де Грейстор – другое дело!

– Собирайся, деревенщина! – рявкнула  Маргарет. – С этого дня ты свободна!

Пальцы дрогнули, и недоеденный кусочек упал на колени, пачкая халат красными пятнами. Бекки попыталась сделать вдох, но вместо воздуха грудь наполнил кипящий жар и лютая стужа.

О нет, только не это…

***

– Мне, право, жаль, герцог, что вы не погостите с нами хотя бы несколько дней.

Голос фон Арнет звенел от напряжения. С чего бы вдовушке так трястись? Губы белые, пухлое лицо осунулось, и даже румяна не скроют бледность щек. Дурная ночь была не только у него…

Но вместо того чтобы посмотреть на женщину, Вильгельм мазнул взглядом по худой кисти.