Оборотни. Медвежья услада

Эви затравленно глянула на отца, но тот не обращал на них внимания.

Так… Ей срочно нужно придумать причину, которая позволит сбежать. Слова на родителей не подействуют, ложь о здоровье – тоже. Ей скорее позволят обделаться прямо за столом, но не выпустят раньше окончания ужина.

Может, пораниться ножом? Хм, это мысль.

Герцог подвел ее к столу и помог сесть.

По обнаженному плечу скользнули противно-мягкие пальцы.

Эви дернулась, и мужчина тут же отступил. Но не ушел, а сел рядом.

Пречистая!

Эви рассчитывала, что хотя бы на время трапезы ее оставят в покое.

Сестра, устроившаяся напротив, сдавленно фыркнула.

Не то чтобы из-за злости – на удивление, Бэлла росла довольно спокойной и, можно сказать, безразличной ко всему. Но иногда любила пакостить, как все подростки.

И все же с ней хотя бы можно было договориться.

А вот родители, кажется, придумали очередную гадость.

И Эви уже понимала, какую.

– Вина? – проворковал герцог, подхватывая стоявший перед ним кувшин.

– Благодарю, но я не могу выносить спиртного.

Вранье, конечно. Эви пробовала вино. Тайком. Но не нашла в нем прелести.

– Похвально, похвально… Я тоже думаю, что женщина не должна быть склонна к употреблению…

Проклятье! Нужно было вылакать сразу весь кувшин.

– … Ведь крепкие напитки вредят хрупкому организму, а это недопустимо, – продолжил разглагольствовать Бэккит. – Удел женщины – родить как можно больше наследников своему господину. Вы хотите детей?

Она хочет, чтобы один напомаженный жабий выродок исчез, заодно прихватив ее родителей, но Эви позволила себе лишь пространное:

– Не думала об этом.

В это время служанка поставила перед ней первое блюдо – суп с трюфелями. Редкостная дрянь.

Мало того что бульон пах очень… специфически – болотной водой и тиной, – так и выглядел он соответствующе. Но почему-то считался деликатесом.

– Достопочтенная леди Винтер, – слащаво протянул герцог, – ваша кухня вне всяких похвал.

Эви едва заметно поморщилась.

Еще и специй чрезмерно!

Но приходилось есть. Герцог рядом вполне бодро опустошал свою супницу, время от времени нахваливая изысканный вкус.

От его откровенной лести матушка разрумянилась, а отец нервно поджал губы. Несмотря на кобелиный нрав, он был до жути ревнив и не упускал возможности поучить жену «уму-разуму».