Оборотни. Медвежья услада

После таких «разговоров» леди Винтер порой несколько дней не покидала своих комнат.

Сердце болезненно сжалось.

Несмотря на все презрение к родительнице, Эви не могла оставаться к происходящему равнодушной. Но чем она могла помочь? Разве что некоторое время вести себя с матерью ласковее, чем обычно. До первой ссоры.

– Думаю, самое время передохнуть, – проскрежетал лорд Винтер, нарочно громко отодвигая кресло.

Эви отложила ложку. Какое счастье – больше не нужно впихивать в себя эту гадость.

Но в следующее мгновение она горько пожалела, что рядом не стоит еще несколько тарелок супа. Она бы съела их все! Потому что…

– Эвелин, проводи герцога в наш сад. Покажи ему новую оранжерею.

… Потому что отцу вздумалось швырнуть свою дочь прямо в лапы нагло ухмылявшегося герцога.

***

– Прекрасные цветы. Но они не сравнятся с вашей красотой, дорогая Ви-ви… Разрешите называть вас так?

Эви затравленно кивнула. Плевать на слащавое прозвище. Гораздо больше ее нервировал герцог, сидевший намного ближе, чем это допускали приличия.

– Вы… вы уже отдохнули? – кашлянула, пытаясь отодвинуться дальше, но ручка скамейки давно упиралась в поясницу.

Мужчина плотоядно хмыкнул, придвигаясь еще на дюйм ближе.

– Милая Ви-Ви, вы такая резвая. Признаться, я ценю это в женщинах. Подвижным дамам проще выносить ребенка…

Да что он заладил про детей?! Пусть делает их со своей женой!

– … Моя дражайшая супруга всегда была нежным цветком, – будто прочел ее мысли герцог.

Она вздрогнула от омерзения. Как будто в вареный студень вляпалась! Попыталась выдернуть пальцы, но герцог схватил неожиданно крепко.

– Герцог Бэккит, я… М-м-м!

Замычала от ужаса, когда мужчина бросился вперед, впиваясь в ее губы.

Рот наполнил солоноватый привкус прокушенной губы. Как животное, эта сволочь укусила, пытаясь вклиниться слюнявым языком в ее рот.

Эви что есть сил заколотила по мужским плечам, но ублюдок навалился всем весом. Тяжелая тварь!

Паника прокатилась по телу волной озноба. Эви чуть не стошнило, когда Бэккит рванул корсаж, пытаясь добраться до груди.

Барахтаясь в юбках, она пыталась сбросить с себя негодяя, но тот распалялся все больше.

– Норовистая кобылка! – прохрипел, отрываясь от ее искусанных губ.