Создана быть твоей

Искушение послать все нахрен росло в геометрической прогрессии с каждым днём. Хрыч Тампильтон интересовал его исключительно в качестве бизнес-партнёра, но папаша решил сделать вид, что он ещё что-то решает, и попытался взять за горло единственного наследника. Зря. Он уже не мальчик, которого можно пинать куда угодно – хоть в закрытый военный лагерь, хоть к алтарю.

Шерил остановилась на расстоянии вытянутой руки. Чуть нахмурив черные брови, старалась смотреть ему в глаза, но тут же уводила взгляд в сторону. В безвкусном запахе пока четко прослеживался испуг.

Охнула, когда он запустил пальцы в светлые локоны, натягивая густой шелк и лёгким рывком вынуждая запрокинуть голову. Мягкие губы слегка приоткрылись. Аккуратный ротик. Не перешитый хирургами хавальник, как у Хлои, а естественный вплоть до последнего изгиба. В прошлый раз не хватило терпения как следует опробовать его в деле. Возбуждение огненным торнадо испарило все  планы. Разорвало их на атомы и сжало в  сияющее сверхновой «хочу».

Но теперь он может насладиться своим приобретением, как надо. С полноценным сексом, так уж и быть, немного подождем, но вот эти губы…

Ухватив девицу за подбородок, Марк медленно очертил пальцем нижнюю. Глаза Шерил распахнулись ещё больше. Красивый  цвет… Жемчужно-серый, с мягкой проволокой. Вроде обычный, но бархат ее взгляда привлекал внимание.  Хорошенькая, милая девочка…

Оставив лицо Шерил в покое, Марк рывком выдрал покрывало из тонких пальцев.

Крупные волны стекли к ногам фарфоровой статуэтки. У его матери были такие – хрупкие куколки, которых она расставляла по полкам. Марк любил трогать и рассматривать их. Разожми пальцы – и от белоснежной грации останутся уродливые осколки.

Запах  беспокойства стал ярче, когда он широким шагом направился к кровати, удерживая Шерил за локоть. Поставив девчонку перед собой, уселся на постель.

– Не разочаруй меня, – позволил себе лёгкую усмешку, – договор всегда можно расторгнуть.

Шерил побледнела, опуская глаза. Совсем не грациозно рухнула на колени и замерла, гипнотизируя взглядом проступавший бугор. Да, черт возьми, он возбужден! Слишком сочный контраст – краснеющая девица и развратная тряпка на юном теле. Горошинки сосков натягивали кружево, воскрешая в памяти вид бледно-розовых кружков на молочной коже. Охрененно красивая грудь! Упругая и нежная, ровно того размера, который его заводил – чтобы помещалась в ладонь.

– Сними тряпку.