Западня для оборотня

Альфа?! Ладно, пусть так… Она запомнит.

Буркнув что-то неразборчивое, оборотень направился в ее сторону. Крохотные ледяные мурашки сыпанули вдоль позвоночника – нахмуренные брови и стиснутые до желваков челюсти не сулили ничего хорошего.

Подойдя к костру, варвар  бросил на траву освежеванные тушки зайцев. Никто из мужчин по-прежнему не подходил, а Глория предпочитала благоразумно молчать. Она будет послушной девочкой. До поры до времени.

Делая вид, что ее тут не существует, мужчина в минуту разобрался с дичью.

Насадил кусочки мяса на палочку и принялся жарить.

Вкусный запах защекотал ноздри, но Глория упрямо разглядывала траву под ногами. Пусть подавится. Она найдет себе пищу, как только сбежит. Перетерпеть день или несколько – ха! Да она неделю голодала!

Когда мама совсем слегла, у них не было денег на нормальных лекарей, а те, что приходили, лишь облегчали боль. Говорили о том, что болезнь поселилась в мамином теле давно, и ей нужны сильные зелья… Это было горькое время. Мама не боялась смерти, но боялась за своих детей.

Не зря…

– Ешь!

Глория чуть не прыгнула в костер. Раскат грома ударил над самым ухом, а в нос ткнули зажаренным до румяной корочки ломтиком. Одуряющий запах заставил голодно сглотнуть.

– Не хочу…

– Хватит лгать!

Глория вскинула голову, уже собираясь ответить, что она думает об этом несчастном мясе, но подавилась слюной и словами. Его глаза… Они были синими! Багровые отблески пропали, обнажая два бархатных омута.  В таких с радостью бы утонули все девицы их города, включая холодных, как лёд, жриц Ютаи…

Сморщившись, будто она на самом деле разразилась бранью, мужик сунул ей прутики прямо в руку.

Запястье обожгло, словно раскаленным углем – у варвара что, жар?!

Оборотень тоже замер.  Шумно и долго вдохнул воздух, и хмурая морщинка между широких бровей стала меньше. Так странно… брови и ресницы темные, а волосы белые, будто снег. Она никогда не видела таких…

Но варвар вдруг подвинулся ближе, и хрупкий интерес моментально пропал.

Глория попятилась. К демонам! Пусть у него хоть рога на голове растут, ей вообще нет дела!

Крепкие пальцы не дали сбежать. Сжали запястье огненными кандалами, и ее швырнуло обратно, прямо на мощную грудь. Уткнувшись  носом между шеей и плечом, оборотень глубоко вдохнул, и отвратительно-слюнявый язык коснулся кожи.

– Моя пар-р-ра… – проурчал, стискивая ее до хрипа.

И застарелый, с детства знакомый страх, расцвел в груди волной чистейшего омерзения.