Западня для оборотня

Лучше бы он опять превратился в волка…

Когда они достигли края поселения, Глория все же упустила. Просто на глаза попался крутой холм из за которого вынырнул такой же гигант вместе с девицей, едва ли уступавшей ему ростом.

Глория уставилась на беловолосую и голубоглазую незнакомку. Это – женщины варваров?! Хороша, ничего не скажешь, породистое лицо и фигура есть, но каланча каланчой… И одежда странная. Очень простая, а мужик так вообще без рубахи. У них что, мода такая, щеголять мускулами?

– Альфа, – оба склонили головы, – в клане все тихо.

И оба дружно взглянули на нее. Любопытство так и сквозило на лицах оборотней, но никто ни о чем не спрашивал.

– Хорошо, – буркнул по-прежнему недовольный Ньял. – На закате соберите весь клан. У нас новая… поселенка.

Сказал, как выплюнул, а Глория как никогда остро пожалела, что их языки схожи и нет возможности ответить что-нибудь колкое. Строгий взгляд синих глаз буквально предупреждал ее о последствиях.

– Как прикажете, Альфа, – откликнулся мужчина, и оба мгновенно скрылись из виду.

А Ньял все так же молча волок ее сквозь лес, оказавшийся уже обитаемым. Иногда она видела рослые беловолосые фигуры, но никто больше не подходил. Дикие повадки. Разве так встречают главаря?

Ноги уже порядком гудели, когда они добрались к очередному, спрятанному между скал холму. Да это же землянка! А, выходит, не так уж неправа была она на счёт нор…

– Ньял!

Звонкий голос ударил между лопаток, и Глория обернулась.

– Ньял, ты вернулся! Я та-а-ак соскучилась!

Глава 7

Обычно Ньял был рад видеть Аннику. Маленькая волчица не злила ни  шумной  привязанностью, ни звонким голосом, заставляющим иных искать тишины леса. Даже мать с отцом не могли долго выносить этот черноволосый огонек, а сейчас и ему хотелось схватить тонкие плечи и аккуратно выставить девушку вон.

Волк жалобно поскуливал, чувствуя полное равнодушие  пары. Человечка даже не дернулась, заметив в его объятиях другую.

Раздражение на тягу своего зверя крепло с каждой минутой. Его второму «я» было все равно на вздорность и лживость девицы. Хуже самки не придумать! Дикая, словно бешеная лиса, и такая же кусачая. Плечо до сих пор поддергивало от ощущения крохотных зубок, разодравших кожу.