В твоей власти

И обязательно найдет лазейку из золотой клетки, сколько бы амбарных замков на нее ни навесили.

Шпильки цокали по мрамору слишком громко. Вокруг неслыханная роскошь. Хрустальные люстры, картины, мебель из красного дерева в стиле Роккоко… и ни капли уюта. За двенадцать лет  этот особняк так и не стал ей домом. И в памяти до сих пор лицо матери. С неестественно широкой улыбкой и полными слез глазами. Сначала маленькая Николь не понимала, почему ее предали. Отдали какому-то незнакомому дяде, наобещав, что скоро заберут и так надо.

Она плакала, обижалась и снова плакала…  Звала, захлебываясь горько несправедливостью, но прозрение все же  пришло. Со временем.

Стеклянный лифт распахнулся, как западня, в которую она должна добровольно сунуть голову. Так хотелось спуститься по лестнице, но целых два этажа – это же непозволительно много для статуса мисс Оржевски.

Отец ждал внизу. Высокий, с благородной проседью и абсолютно холодным взглядом. Весь, до кончиков начищенных ботинок, он излучал успех и богатство.

А еще безнаказанность и жестокость. Иногда ей хотелось выпустить себе кровь только потому, что половина ДНК его. К счастью, на внешности это почти не отразилось. Может быть, лишь форма лба и крапинки, конечно. Крохотные пигментные пятнышки, похожие на золотые крупицы. В зелени ее глаз это бы выглядело чертовски красиво, если бы каждый раз не напоминало о родстве с чудовищем.

Остановившись в нескольких шагах, Николь через «не хочу» дала себя отсканировать. От придирчивого взгляда чуть кожа не слезла.

Хороша, чего смотреть так? Вокруг нее с высунутыми языками бегали, выслуживались.

– Пойдет, – наконец, вынес вердикт.

О, да это просто щедрейший комплимент! Вот только не радует ни разу.

– Но твой наряд не полон, – добавил вдруг. – Не хватает одного аксессуара.

С языка чуть не соскочил вопрос, но тут мужчина кивнул, и двери смежной комнаты разъехались в стороны.

Пол под ногами дрогнул и качнулся из стороны в сторону.

– О, черт, – шепнула  едва слышно.

В комнату протиснулись огромная фигура. Заняла собой все пространство, выбивая из груди возможность сделать новый вдох. Сердце больно кольнуло. Надежда на «придумать, как выкрутиться» обзавелась ещё одной  трещиной. Хищной и опасной, будто сам дьявол.

– О, черт, – повторила, отчаянно желая, чтобы мужчина перед ней исчез. Господи, только не…

– Оборотень, – громыхнул позади отец. – Разрешаю придумать имя. Животное только что с конвейера.