Хозяйка для оборотня и прочие неприятности

– Д-динария… То есть Дина, госпожа, – прошептала бедняжка, не иначе как готовясь упасть в обморок.

– Утяни туже пояс, Дина. И можешь быть свободна.

Олененок перевела дух и, пробормотав «да, госпожа», очень ловко застегнула крючки, а потом исчезла, будто тень.

Молчаливый Бернард удостоил служанку долгого взгляда и вновь отвернулся к окну, делая вид, что любуется ясным небом и окрестными пейзажами. Он никак не комментировал изменения внешности госпожи, но, увидев утром, глянул с такой брезгливостью, что Елизавета запустила в него подушкой.

Не хотела, честно!

Но рука сама махнула. Да еще с такой злостью… От яркости желания причинить боль Елизавета даже испугалась – не ее это чувства! А Бернард просто перетек в сторону. Кажется, подобный выпад мужчину совсем не удивил.

– И вам доброе утро, госпожа, – оскалился, демонстрируя гипертрофированные клыки.

И, пока Елизавета отчаянно соображала, как бы ей извиниться, заявил:

– Позову слуг.

А потом скрылся, оставив ее в тягостных размышлениях по поводу внезапной вспышки гнева.

Даже лекарь с монахом явились. Оказывается, они были братьями. Что не мешало им яростно спорить по любому мало-мальски удобному поводу.

Вот и при виде свеженьких прыщей один предложил умывание святой водой и семь дней поста, а второй мази и прогулку на свежем воздухе, ведь «солнце есть сила небесная и целебная», на что преподобный Луи возразил о благости Владыки, пропитавшей солнечные лучи.

Елизавета слушала вполуха.

Гораздо больше ее интересовало щебетание матушки Синиш, которая рассказывала о делах в кухне и замке. Оказалось, им надобно проверить запасы и некоторые комнаты, ведь наверняка вместе с супругом приедут «важные гости».

Членам семьи фон Латтимер не пристало путешествовать без сопровождения.

Елизавета еще раз критически оглядела собственное отражение. Как приедут – так и уедут! От такой «красоты» надобно спасаться бегством – а вдруг заразно?

Поправив рукава, она поднялась с бархатного пуфика.

– Велите собрать корзинку для еды. Небольшую! – обернулась к матушке Синиш. – Сегодня я изволю прогуляться и отведать пищи на природе!

Старушка засуетилась, быстренько собирая щетки и заколки.

– Конечно, госпожа, как скажете, – бормотала, пряча блекло-синие глаза. – Аппетит на природе живенько проснется! Побольше поло…

– Нет!

От ее визга даже Медведь вздрогнул.