Как Кощей смерти искал

Да и верно ты сказала – не поперлась бы я на Землю Русскую на свою голову, да на старости лет. Коли бы не нужда.

Марья пристально посмотрела Яге в глаза. Лазурь неба уперлась в ледяную черноту. Так смотрели они друг на дружку пару минут. Наконец Марья опустила оружие и спокойно предложила:

– Заходите, Елизавета Георгиевна, чайку попьем, побеседуем…

////////////////////////////////////

Кощей, сидя за своим гигантским столом через лупу рассматривал в лежавшем перед ним фолианте какую-то затейливую гравюру.

Ворон, пристроившись у него за спиной, на книжной полке, тоже смотрел на нее, не очень понимая, чем она заинтересовала его господина.

– А тебе известно значение имени Елизар? – спросил Кощей у Гюнтера.

– Что-то не припомню, Ваше Смердящее Зловоние.

В глазах Кощея блеснули злые искорки.

– Елизар – это тот, кому помогает Бог. А это значит, что у меня против него никаких шансов!

Казалось, сама эта мысль вызывала у него безумную радость.

– А ты, кстати, – продолжил Кощей, – к завтрашнему дню должен выучить краткий этимологический словарь имен.

Там всего триста томов.

Губы Кощея расползлись тонкими нитками в недоброй улыбке.

– Я завтра проверю. Если чего не запомнишь, распылю на атомы на неделю!

– Ну я тогда полетел, Ваша Изощренная Издевательность.

– Куда это?

– В Библиотеку, куда же еще?

– Ну лети, лети, – Кощей продолжал злорадно улыбаться, глядя вслед удаляющемуся Гюнтеру.

«А может, сожгу его на манер Феникса, чтобы потом в муках возрождался из пепла?» – задал он вслух вопрос самому себе.

Развернувшись на каблуках, Кощей с хрустом костей расправил плечи и отправился в свой кабинет составлять план похищения и мероприятий, призванных упростить Елизару путь к заветному сундуку с пресловутой иглой…

Гюнтер влетел в зал Библиотеки. Здесь, как и везде в замке, было мрачно и готично. Под потолком на колоннах сидели каменные горгульи с книгами в передних лапах. Ворон знал, что Кощей умел их оживлять.

Особенно он любил это делать, когда у него бывали гости. Горгульи хватали их за шиворот и затаскивали в самые немыслимые места. В лучшем случае это были люстры. В худшем – узенькие приступки под самым сводом главного зала, откуда вниз страшно было даже взглянуть.

Гюнтер посмотрел на горгулий с нескрываемым опасением, сделал круг над столом и зашел на посадку. Когти его лап заскрежетали по полированной поверхности стола.