Как я перестал плакать

Руди видел во мне желание учить немецкий, и это вызывало в нём уважение, потому что другие русские дети считали, что учить сложный немецкий не надо, так как это мы победили в войне немцев, и пусть немцы учат русский! Так мы с Руди и общались: при моих друзьях переходили на немецкий, и нас никто не понимал, а при его немецких одноклассниках переходили на русский, что страшно злило всех и веселило нас с Руди.

Название этой модели мопеда – SIMSON Star. Крылья и фара у него были бордовые, сиденье чёрное, а бензобак бежевый.

На руле были даже жёлтые сигналы поворотов. В последний вечер я делал окончательную сборку очень долго, уже после полуночи я смог завести мопед в подвале. Чтобы не разбудить соседей грохотом, я быстро заглушил его и, усталый и счастливый, пошёл спать, отложив торжественный выезд и испытания на вечер следующего дня.

Придя на следующий день из школы, я спустился в подвал, не представляя, как я вытащу наверх тяжёлый мопед. Но это не понадобилось. Когда я открыл дверь в подвал и включил свет, я остолбенел.

Мопед стоял на месте, но у него опять не было важнейшей детали – заднего колеса! Я так устал за полгода, разбирая и собирая мою двухколёсную мечту почти каждый вечер, что сейчас у меня не было сил даже на злость. И тем более у меня не было сил и возможностей снова искать это проклятое заднее колесо!

Теперь я вспомнил, что дверь в подвал не была закрыта на замок. Да об этом никто сильно не заботился, потому что в Германии воровства практически не было. Но кто-то же украл моё колесо! Я поднялся в квартиру, но пожаловаться было некому.

Родители были на работе. Я достал заброшенный велосипед и поехал в спортзал, где меня наверняка ждали товарищи, потому что других развлечений в маленьком городке не было. Ну ещё немецкий кинотеатр…

Родители на мой рассказ отреагировали на удивление спокойно. Даже как-то не особенно выразили сочувствие. Посоветовали больше уделять времени подготовке к экзаменам и учёбе вообще. Потом отец посмотрел на меня долгим взглядом и спросил, не забыл ли я, как водить машину.

Нет, ответил я, не забыл. Тогда, сказал он, завтра после школы он возьмёт меня учиться ездить не по грязному полигону, а по настоящему немецкому автобану, где нельзя ездить со скоростью менее пятидесяти километров в час.

– Уррра! – закричал я. – Вот это настоящая езда!

И только через несколько лет почти случайно я узнал, что заднее колесо от мопеда снял мой отец, который вообще-то помогал мне в сборке.