Как я подружился с летом

В другой раз, дорогие!

Маршрутка

Иду я по лесу, корзинкой размахиваю, негромко клиентов зазываю:

– Кому до деревни – залезай, не стесняйся! Донесу аккуратно, с ветерком! Корзинка удобная, из ивовых прутьев, с вентиляцией!

Набилось в корзину три белых гриба, десяток колпачков, целая семейка лисичек – все в деревню торопятся, в наш дом. Знают, что у нас сегодня грибная похлёбка!

– Кому ещё до деревни? Места пока есть. Следующая корзина только послезавтра!

Работает реклама: сыроежки понабежали, опята повыскакивали.

Подосиновик, растяпа, едва не прозевал корзину!

У поворота тропинки два большеголовых подберёзовика стоят – голосуют. Хотел я их взять, смотрю, – а они едва на ножках держатся.

– Извините, – говорю, – червивых не берём.

Знаю я таких: возьмёшь их по доброте душевной, а они потом в суп запросятся. Нет, таким лучше сразу отказать, а то ведь всю похлёбку испортят.

Совещание

Увидел я, что небо более-менее чистое, даже солнце сквозь редкие облака проглядывает, и залез на крышу – загорать.

Разделся до трусов, кепку на лицо надвинул, лежу, отдыхаю. Больше, конечно, проветриваюсь, чем загораю, но всё равно приятно.

И тут, как по команде, набежали со всех сторон тучи и принялись обсуждать мою персону:

– Глядите-ка, – говорит одна, – чего это он валяется посреди крыши?

– Он не валяется, он загорает, – предполагает другая.

– Кто же загорает в такую погоду? – удивляется первая.

– Так ведь лето проходит, а другой погоды нет! – поясняет третья.

– А вдруг ему плохо? – спрашивает вторая. – Вдруг он сознание потерял?

Я насторожился. Даже пошевелился немного, почесал ногу ногой – даю понять, что мне не плохо, а очень даже ничего.

Но тучи тоже насторожились. Приблизились, скучковались прямо над моей головой и стали меня рассматривать уже прицельно, с пристрастием.

– Он очень бледный, – говорит первая.

– И весь в мурашках, – добавляет вторая.

– На загорающего совсем не похож, – соглашается третья.

 – Надо его срочно спасать!

Переглянулись тучи, пошептались… и как ливанут на меня дождём – из трёх своих водомётов сразу!

Скатился я с крыши, забежал в дом, высунулся в окно:

– Да разрази вас гром, заботливые мои!

Так и не вышло из меня загорающего.

Петя-ворчун

Чайник у меня строгий, трудно с ним. Был бы он каким старинным, фарфоровым, или, наоборот, новым, стеклянным, так наверняка бы вёл себя иначе, а мой – керамический, самый простой.