Карлик и Роза

Барон вертел в руках саблю.

– Пожалуй, она мне больше не нужна. Повесь ее на место, Ганс.

– Хо… хорошо… хозяин, – отозвался карлик. Он обреченно поднял сундук, шагнул раз, другой и упал. Сундук придавил его.

Барон встал над карликом, довольный, словно кот, наевшийся сметаны.

– Ладно, отдохни, бедняга Ганс, – произнес он, – а когда отдохнешь, отнеси еду нашему гостю. Ты ведь не забыл, что завтра полнолуние, Ганс?

– Нет, хозяин, – с трудом ответил карлик, будучи не в силах даже пошевелиться.

– Вот и славно, – барон повесил саблю на стену и вернулся к еде.

Вскоре карлик выполз из-под сундука. Ему еще предстояло опять поставить сундук в угол и убрать со стола. Покончив с этим, он понес миску с едой в подвал. Там, в темноте, за решеткой сидел юноша. Карлик просунул ему миску между прутьев.

– Что со мной будет? – спросил пленник. Но карлик отвернулся и молча ушел.

– Что со мной будет? – повторил вопрос юноша, когда следующей ночью Ганс повел его, скованного цепями, через лес. Карлик молчал.

– Кто ты? – настойчиво спрашивал пленник. "Кто я? – думал Ганс, – я похож на тебя. Я раб, пленник, жертва. Но сейчас жертва – ты, а я – твой палач. Ты увидишь ад, а я отведу тебя туда.

Медленно брели они в темноте. Луна поднималась над верхушками деревьев. Мертвую тишину изредка нарушали только одинокий волчий вой или хлопанье крыльев нетопыря, пролетавшего неподалеку.

– Где мы? – спросил юноша, уже не надеясь на ответ. "Алтарь Дракона и ворота в ад – так мы называем это место", – думал карлик, но не говорил ни слова.

Посреди поляны стоял широкий деревянный помост в полтора человеческих роста. Ганс сколачивал его из досок перед каждым полнолунием. По углам помоста он вбивал четыре железных штыря с огромными цепями, на концах которых были такие же штыри. Сейчас цепи свободно свисали, и Ганс должен был приковать ими руки и ноги жертвы.

Карлик прижал пленника к доскам, взял лежавший рядом молот и принялся за работу. Раз! Два! – раздались гулкие удары – карлик забивал штыри. Три! Четыре! Прижатые цепями, руки юноши безвольно повисли. Он посмотрел на Ганса тяжелым, мутным взглядом, полным такой знакомой карлику тоски и боли.

– Отпусти меня, – прошептал юноша.

Рука карлика, сжимавшая молот, задрожала. Он не мог нанести следующий удар. "Что это?" – взволновался Ганс.