Запечатанное письмо

– А что, Андерсон… – Фидо с трудом выговаривает его имя.

– Он на два дня ездил поездом в Шотландию и только что возвратился.

– Мне кажется нечестным оставлять в нем сомнения…

– Я думаю точно так же, потому и пригласила его сюда.

Фидо изумленно посмотрела на нее:

– Сюда? Ко мне?!

В этот момент вошла Джонсон. Согнувшись, она внесла поднос с дымящимся фарфоровым чайником, сахарницей, чашками и прочим. (За последние годы Фидо не раз объясняла своей горничной зависимость ее здоровья от осанки, но бесполезно.

) Минут пять, если не больше, Джонсон переставляла все на чайный столик.

Когда наконец подруги остались одни, Фидо заварила чай.

– Ты могла бы спросить у меня разрешения, прежде чем распоряжаться моим домом, – недовольно сказала она.

– Но я знала, что ты согласишься. – Хелен грустно улыбнулась. – Не могу же я разговаривать с ним на Экклестон-сквер?

– Но, по-моему, ты сказала, твой муж не возражает, что Андерсон сопровождает тебя в прогулках по городу.

– Разве? Вряд ли.

Фидо напрягла память; возможно, она сама пришла к мысли, что адмирал, уединяющийся за работой в своем кабинете, не возражает против этого.

– Не хочешь ли ты сказать, что он… подозревает полковника в чувствах к тебе?

– Подозревает? Сомневаюсь. Гарри уже много лет не находит меня желанной, так что ему и в голову не приходит, что кто-то может воспылать ко мне любовью, – язвительно сказала Хелен. – Но, видишь ли, я предпочитаю, чтобы он не знал о возвращении Андерсона. Я хочу сказать, что отпуск полковника, – продолжила она, вставая и выглядывая в окно, – совершенно случайно совпал с нашим возвращением домой.

От волнения Фидо стало трудно дышать.

– О, Хелен! Не хочешь ли ты сказать, что Андерсон нарочно взял отпуск, чтобы последовать за тобой в Лондон, а Гарри думает, что он все еще на Мальте?

– Я сама ничего не знала, пока его письмо не оказалось на моем подносе для писем, – пробормотала Хелен, не отводя взгляда от улицы.

– Но…

– Не сердись, – мягко сказала Хелен.

 – Я собираюсь уладить все это. Но теперь ты понимаешь, что я не могу пригласить его к себе, а начать такой разговор на улице или в кебе тоже нельзя: вдруг он устроит мне сцену?

– Но он джентльмен… – нахмурилась Фидо.

– Да, но при этом находится в отчаянном состоянии. – Хелен обернулась и, понизив голос, с ужасом прошептала: – Последние несколько недель он говорил такие вещи… Вообрази, он угрожал, что покончит с собой.

Фидо крепко сжала губы.