Когда распахиваются крылья

– С того… С того, что к тебе столько раз обращались! Столько раз просили! Не только я, не только мама с папой… И ты никогда не отвечал! И вдруг ты отвечаешь мне! Не тёте Наташе, которая месяц назад похоронила сына, а она тебя звала очень громко, я сам слышал… Не Петьке Иванову, у которого мать и отец никогда трезвыми и не бывают и постоянно его бьют… Не бабке Тоне, у которой не осталось семьи, и она доживает одна в полуразваленном доме. Почему не маме? Почему не Женьке, когда он мелкий один лежал в больнице, а мы даже не знали, что с ним? Почему мне? Я что, громче всех кричал? – последнее я бросил ему в лицо, почти не осознавая, что с кем я разговариваю.

Но посмотрев в его с золотистым отливом глаза, я резко спустил пар и уже тише и спокойнее добавил, втянув голову в плечи: – Извините.

Гоша никак не отреагировал на мой крик. Он долго вглядывался в густую темноту перед нами. Я уже подумал, что он, наверное, обиделся и теперь игнорирует меня, как вдруг парень спокойно заговорил:

– Знаешь, Вася, когда я создавал все это – Гоша развёл руки, как будто хотел обнять весь мир, – я знал, что однажды появитесь вы, – он задумчиво посмотрел на меня.

Я молчал, не зная, что сказать.

– Понимаешь, – продолжил он, – я люблю весь этот созданный Мной мир. Я обошёл его весь, до самого последнего угла. Я был и на дне океана, и на вершинах гор, и среди снегов, и в джунглях, на Северном и Южном полюсах. И везде я восхищался своим творением – природой. Ведь я только создал её, а остальное сделала она сама.

Все эти моря, горы, облака… Радуги… Прекраснее я ничего ещё не видел. Я смотрел на животных, на рыб, на змей и лягушек, на амёб, на цветы и травы, на это небо и звёзды, на планеты и галактики… Знаешь, я бы заплакал от любви к этому миру, если бы умел плакать.

Гоша снова обнял весь мир руками. черёмуха позади меня, волнуясь, как стеснительная девчонка перед парнем, затрепетала старыми иссохшими ветками. Парень ласково погладил её по осыпающейся коре.

– Но я знал, что это не конец. Я знал, что все это, – он неопределённо махнул рукой в сторону полей, окутанных туманом, – нужно, чтобы однажды появились вы. Люди. Вы, которые, как и я, стали бы творцами. И ещё тогда, когда ничего не было – не было природы, планеты, Вселенной, я уже понимал, как тяжело вам будет. Как невозможно тяжело будет вам принять это первозданное вдохновение. Потому что у любого творчества есть главный принцип.