Когда распахиваются крылья

Гоша уставился на меня, как будто ожидал от меня какой-то реакции, но мой мозг снова самостоятельно очистился, не выдавая хоть какой-нибудь худо-бедно членораздельно фразы. Поэтому парень вздохнул и продолжил:

– Ты, наверное, хочешь спросить: а как же я? В смысле, не я, а ты. Ты берёшь все эти неудачи на себя, и они довольно ощутимо на тебе отражаются. Я с тобой полностью согласен. Но тебе нужно понять одну простую вещь: там, где ты отделаешься синяком, другой человек может потерять руку.

Или ногу. Ну или голову. Иными словами, тебе эти неудачи принесут немного хлопот, а вот другим могут принести и смерть. Такая уж твоя природа. У тебя, образно говоря, иммунитет к последствиям твоих неудач.

Гоша чуть подумал и добавил:

– Можешь считать это своей суперспособностью. У вас же супергерои ещё в моде? Ну вот. Это, конечно, не способность летать и не суперсила, но тоже ничего. Ты, супергерой Василий, помогаешь людям так же, как и те мужики в лосинах и цветастых трусах.

«Цветастые трусы сейчас уже никто из супергероев не носит,», хотел сказать я, но Гоша меня перебил:

– Да неважно, ты понял, о чём я.

Я серьёзно кивнул, потому что на этот раз я все понял. Гоша был прав: эта мысль и вправду приходила мне в голову несколько раз, но тогда я только посмеялся над собой. Сейчас же все это повторил Гоша… Не Гоша, сам Бог. Бог, который включил в моей груди какую-то лампочку и я ощутил то, что никогда в жизни не чувствовал – бесконечной лёгкости рук, которыми я мог бы свернуть горы и переплыть океан.

Так что, наверное, он прав.

– То есть мои неудачи – это моя суперспособность?

– Да, – кивнул Гоша, – теперь ты знаешь – ты, падая со стропил, с крыши, с лестницы, с дерева, в молоко, все это время помогал людям.

Но я думал совсем не об этом. Я думал о завтрашнем дне – как Тёмка обязательно начнёт издеваться надо мной, а я не посмею ему ответить, потому что буду знать – мне все равно прилетит больше, чем ему.

– И вы… ты… говоришь, что я свободен? В смысле, за свою жизнь отвечаю только я?

– Да, – снова кивнул Гоша, – только ты, и никто больше.

– То есть все зависит от моего выбора?

Гоша, кажется, приятно удивился моей сообразительности. Он улыбнулся и без слов кивнул в третий раз.