Когда распахиваются крылья

Я осторожно, в каждый момент ожидая превратиться в соляной столп, спросил, ощущая душу где-то в районе пяток:

– Если я… Если я попрошу Вас… тебя… убрать эту суперспособность… Ты уберёшь?

– Легко, – уверенно сказал Гоша, и с меня как будто камень упал, – щёлкну пальцами, и не будет у тебя суперспособности. Мне щёлкнуть? – он выжидательно посмотрел на меня.

Ещё спрашивает! Я быстро кивнул, чтобы он не передумал. Гоша хмыкнул.

– Друг мой Василий! Это очень важный шаг, а ты даже на секунду не включил свой многострадальный мозг, – парень, как заботливая мамаша при крайне непослушном ребёнке, покачал головой.

 – Ты должен понимать, что за свой свободный выбор ты всегда несёшь ответственность! Я вот несу – каждый день смотрю на то, как вы, мои любимые творения, ненавидите и убиваете друг друга.

– Какую ответственность? – чуть испуганно спросил я. При этом слове, которое произносили хотя бы раз все учителя, а директор школы – на каждой линейке, у меня непременно начинали чесаться руки.

 – Уголовную?

Гоша хохотнул.

– Нет, балда. Божественную. Мировую. Вселенскую.

– Я… я не понимаю… Извините…

– Хватит уже извиняться! – не выдержал Гоша. – Я же сказал – на ты! На вы со своими учителями общайся. Ты должен понимать: если ты откажешься от своей суперспособности, никто больше не сможет забирать себе неудачи других людей. Ты согласен на это?

Я подумал о маме и Женьке. О папе. А потом о Тёмке. Завтра он наверняка устроит мне весёлый день и растреплет всем, как я мордой приземлился в навозную лужу.

И я даже не смогу дать ему сдачи – не будучи уверенным, что не приземлюсь в такую же лужу второй раз. В конце концов, вилы падают на меня не каждый день. А проткнутая гвоздём нога быстро зарастает, вон уже сейчас я её почти не чувствую. А Тёмка ещё долго трепаться будет – явно дольше, чем рана от ржавого гвоздя.

– Да, – твёрдо сказал я. – Я согласен.

Гоша ещё несколько мгновений побуравил меня взглядом, а потом пожал плечами:

– Хорошо.

Твоя жизнь, твоё право. Твоя свобода. Так ты точно согласен?

Я, чуть помедлив, кивнул, внутренне готовясь к какому-нибудь светопреставлению.

Гоша картинно поднял руку, соединил безымянный и большой пальцы. Я зажмурился. Мышцы на лице, спине и ногах почти свело от напряжения. Я не верил, что сейчас произойдёт то, о чём я мечтал с восьми лет. Пара секунд прошло в жуткой давящей тишине.