Колыбельная для брата

В полуоткрытой двери светилось закатное небо. Кирилл слышал, как во дворе возится с железным корытом Дед. Потом к нему подошла Надежда Николаевна.

– Улеглись морские волки? – спросила она.

– Спят уже. Умотались.

– А Митя как?

Кирилл услышал, что Дед усмехнулся:

– Как всегда: носом в коленки и досапывает.

– Спасибо тебе за Митю, Гена.

– Да ну, что ты… – растерянно откликнулся Дед. Помолчал и вдруг сказал: – Это тебе спасибо, Надюша.

– Господи, мне-то за что?

– Да вот так… Лучше мне с ним. Теплее, что ли…

– Теплее… Зато и хлопот сколько… Безалаберный он.

– Митька как Митька. Он боевой. Видишь, помог мне экипаж набрать.

Надежда Николаевна тихонько засмеялась:

– Мало тебе одного хулигана…

Дед, кажется, тоже засмеялся. Потом сказал немного удивленно:

– Никогда не думал, что с ребятишками свяжусь. Еще в школе комсомольское поручение давали вожатым быть у пятиклассников, так я как от чумы… Хоть режьте, говорю, а не буду. А теперь вон целое семейство.

Надежда Николаевна вздохнула и тихо (Кирилл еле расслышал) сказала:

– Своего тебе надо, Гена.

Дед промолчал и так же тихо ответил:

– Чего теперь об этом…

– Никак не пойму, что у вас получилось с Катей… Она же тебя любила.

– Жалела, – хмуро сказал Дед.

– Жалость без любви не бывает. Если и жалела, что плохого? Почему говорят, что жалость – это обязательно обидно?

– Да она себя жалела. И гордилась… Такая великодушная: за калеку вышла.

– Генка, да ты дурак! – как-то по-девчоночьи, тонким голосом воскликнула Митькина мама.

– Да я не про ногу, а вообще… Про неудачи. Она думала, что из меня знаменитый кинематографист получится, а все не так…

– А ты не мучайся. Все у тебя еще впереди.

– А я и не мучаюсь, – сказал Дед. – Это с виду у меня жизнь сейчас растрепанная, а на душе спокойно, честное слово… Видно, сам не знаешь, где чего найдешь. Ну, вот кто поверит, что может быть такая радость: ходить в темноте между мальчишками, слушать, как дышат, укрывать получше…

– Я поверю.

– Ты сказала: своего надо. Конечно… Только знаешь, этих я бы все равно не оставил. Сперва думал: просто работники, экипаж, чтобы с кораблем управляться. А вышло, что главное не корабль, а они.

– Хорошие ребята, – согласилась Надежда Николаевна. – Славные… Только вот этот, тощенький такой, светлоголовый… Кирилл, да? Непонятный какой-то.

– А что непонятного? – настороженно спросил Дед.

– Не знаю.