Комариные рассказы

Васька вспомнил: он открыл тетрадь, а потом ему позвонил Никита, и они обсуждали, что будут делать на весенних каникулах – Никита предлагал запустить бумажных корабликов по растаявшей реке, а еще сходить в парк, а Васька сказал, что пора начинать весенний сезон во дворе: достать мяч и попинать его, если будет сухо. «Если, – сказал Никита, – баб Нина сказала, что сухо не будет. Баб Нина точно знает». Васька был несогласен – его бабушка говорила, что сухо может быть. У Васьки с Никитой разгорелся нешуточный спор, в который затем были втянуты обе бабушки, и уже они спорили, какая погода установится на весенних каникулах, а Васька побежал к Никите домой, чтобы наблюдать за спором со стороны баб Нины и оказывать своей бабушке моральную поддержку и подтачивать уверенность «врага» – а еще у Никиты были сухарики, так что Никита был временно исключен из «врагов».

Потом бабушки до чего-то договорились, как-то быстро и мирно придя к решению, что во всем виноваты мальчишки, а потом и вовсе по телевизору начались мультики, и Васька с чистой совестью остался их смотреть. Домой он вернулся, когда позвонила мама, и с такой же чистейшей, кристальной совестью захлопнул тетрадь и сложил ее в портфель.

Васька расширил глаза, и двойка снова стала одной. Катастрофа. Это была настоящая катастрофа. Ни единой надежды на оправдательный приговор – разве что можно привлечь к ответственности Никиту, но он, в общем-то, ни в чем и не виноват.

– Что у тебя за домашку? – тихо спросил Васька Никиту, который сидел сбоку.

Никита показал четыре пальца. «Вот же предатель», – подумал Васька и обиделся на Никиту. Настоящее предательство лучшего друга. Теперь он даже не мог сослаться на него и сказать, что они оба забыли про ДЗ. Играли вместе, мультики смотрели вместе, а влетит только ему! Несправедливо.

Остаток урока Васька хмуро поглядывал на Никиту, но тот оказался совершенно невосприимчив, даже показал ему большой палец. Кажется, он не чувствовал, как Васька насылает на него проклятье.

Домой Васька брел в унынии. Проходя по мосту, он даже задумался «случайно» выронить тетрадь, чтобы она утонула среди уток, что копошились на пятачке, отмерзшем от зимы. Утки съедят его двойку, и никто не узнает. Мама не узнает, папа не узнает, даже бабушка не узнает.

Васька отпирал дверь так медленно, будто всходил на эшафот. Однако когда он открыл квартиру и заглянул внутрь, на него уставился только Арчи.