Корабли не разойдутся

– Надумал? – просветлел Авдей Казимирович.

– И не просто надумал, – усмехнулся Виктор, поняв, что настала пора, – я послезавтра подам рапорт о переводе из действующего флота на базу Лицея. Прости, Авдей, но я без Саньки дышать не смогу…

Авдей долго смотрел на погасший кусок стены, потом выбил пепел из трубки и вздохнул. Если бы у него был такой сын, он сам бросил бы все на свете, чтобы быть с ним рядом, видеть его хотя бы издалека, хотя бы пять минут в день и знать, что с ним, вечно ехидным и поцарапанным мальчишкой, ничего не случилось…

Супербот вернулся с Синих Скал к обеду.

Из нутра аппарата шумно вырвались механик Кир, электрик Тимур Ангр и Антон Хмуров, старший из братьев. Санька подбежал к ним, рассекая ногами песок. Тимур, известный в команде как Ходячий Анекдот, улыбнулся, смешно сморщив мясистый нос в оспинках, и изрек:

– Идет авианосец по пустыне. Давай лапу, Санек…

Сашка вскинул свою ладошку, Тимур – свою лапу, и они сошлись в звонком хлопке.

Кир лишь подмигнул и оттопырил большой палец. Антон тем временем зарылся в грузовой отсек бота и выволок на песок объемистый мешок с образцами минералов Синих Скал.

Они пошли к трапу, где их встретил один из матросов-спейсеров, Том. Огромный, двухметрового роста, бородатый мужчина поздоровался с Тимуром, взял у него ноготок-информатор, сунул его в приемное гнездо общего корабельного компа и прошелся толстыми обветренными пальцами по проявившейся на панели клавиатуре.

Встопорщив бородку-шотландку, Том сказал:

– Молодой человек… Да, тот что прыгал по ступеням. Есть разговор…

Санька оробел. Том был третьим человеком в команде, чьи отцовские чувства по отношению к мальчику принимались "самой большой бедой корабля за все время его существования". Том был огромен. Он стоял над мальчиком, как скала над океаном, и осуждающе смотрел своими узкими глазами, окруженными паутинкой трещинок-морщинок.

Пристальный взгляд выцветших глаз заставил потеплеть Сашкины уши.

Для мальчика Том был Капитаном. Не таким, как отец, а старым морским волком былых времен. Санька часто, в воображении, одевал Тома в белоснежный китель с золотыми якорястыми пуговицами и представлял, как они втроем (он, папа и Том) пройдут по набережной того Города, Где Море.