Кордон «Ромашкино»

Тело сотрясала мелкая дрожь, как если бы внутри дракона работал мощный реактивный двигатель.

Сами понимаете, никакого двигателя в драконе нет и быть не может. Все прозаичнее и одновременно романтичнее: Катя дрожала от страха и предвкушения невиданного удовольствия.

Крепкая бельевая веревка прижимала девочку к чешуйчатой спине. Старт происходил с лесной поляны, до которой аэронавты в целях конспирации дошли порознь. Вероятность попасться на глаза родителям была минимальна: папа после трудового дня погрузился в Интернет, мама стояла у плиты.

Согласитесь, от таких увлекательных дел оторваться сложно.

И вот далеко внизу остались крыши домов и хозпостроек, верхушки кустов и деревьев. Довольно широкая вблизи, речка заблестела узеньким глянцевым пояском. Превратились в ниточки дороги. С интересом заглянула в Катины глаза летящая по своим делам сова. Почему-то такой «привычный» объект, как дракон, не вызвал у нее никакого удивления.

Вероятно, она приняла его за очередной пассажирский самолет.

– Не боишься? – спросил Горыныч, продолжая набирать высоту.

Это когда самолет набирает высоту, приходится орать из-за шума двигателя. А дракон – он тихий.

Ответ Горыныч знал заранее. Догадывался, что Катя слукавит. И ошибся: все-таки младшая Калинина была неординарной девочкой.

– Боюсь. Очень.

– Не стошнит? – уточнение было существенным. Кому захочется превращать приятность в неприятность.

– Не уверена. Но скорее нет, чем да. Привыкнуть надо, – снова честно призналась Катя. – Ты пока не сильно лавируй.

Последнее слово юная Калинина узнала из скороговорки: лавировали корабли, лавировали, да не вылавировали. Сначала при всем старании получались какие-то «валировали», «равиловали». Потом слово произнеслось правильно, но более понятным от этого не стало. Пришлось обращаться к толковому словарю. Если кто чего не понимает, туда и смотрите.

Горыныч полетел ровнее. Его крылья работали как две части хорошо отлаженного механизма, тело почти не колыхалось.

«Я что, совсем дура и трусиха? – задала себе вопрос Катя. – Змей налетается и сядет, а я так и проторчу с выпученными глазами на его спине, не рассмотрев ничего ни внизу, ни вверху».

Потихоньку расслабив шею и плечи, Катя посмотрела по сторонам.

Уххх! Вот это дааа… вообще… супер…

– Ааааааа!

Это не был вопль ужаса. Так может кричать лебедь, впервые взмывающий над землей.