Вопреки его правилам

Но если днём Демид был эмоционально закрыт наглухо, то с заходом солнца его сущность будто разорвала невидимые оковы. Я ощущала себя маленьким пушистым кроликом на тарелке перед голодным удавом.

Зато моё тело абсолютно определённо реагировало на появившегося в пределах вытянутой руки альфа-самца. Я отчётливо чувствовала свой взбесившийся пульс и в висках, и в груди, и ниже… И если раньше предвкушение было похоже на пресловутых бабочек в животе, то сегодня по всей коже словно медленно растекалась пламенная лава.

Помимо воли я то и дело закусывала нижнюю губу, медленно водила пальцами по тонкой ножке фужера вверх-вниз и периодически заставала свою левую ладонь, поправляющей прядь волос у шеи. А он знал. Улыбался и всё прекрасно понимал. Мгновенно раскусывал мой язык тела и прожигал колючим взглядом так, что меня буквально било током.

Вместо одного бокала вина я выпила все три. И хотя хмель так и не завладел моим сознанием, к концу ужина невесомый соблазн порочности красноречиво щекотал все мои нервные окончания.

* * *

Демид

Последние полчаса я уже понятия не имел, о чём мы говорили. Просто мысленно раздевал её, целовал в шею, вторгался руками в самое интимное пространство, собирал эти шикарные тёмные волосы в кулак…

Мои бурные фантазии прервал официант, предложивший нам десерт. Я кивнул Олесе:

– Что-нибудь хочешь?

– О нет, спасибо. Я не ем сладкое.

Я мысленно довольно зарычал, а вслух спокойно произнёс:

– Принесите счёт, пожалуйста.

Мы вышли в тёплую летнюю ночь, наполненную шумом города и приторными запахами каких-то цветов. Я подвёл Олесю к машине, но вместо того, чтобы открыть дверь, мягко повернул к себе лицом и слегка прижал к кузову:

– Тебе было вкусно?

– Да, я в восторге от кухни, – её зрачки в тёплом свете, лившемся из панорамных окон ресторана, взволнованно дёргались, фокусируясь, то на моих глазах, то на губах.

«Попалась, малышка…»

– И всё остальное понравилось?

– Безусловно… Шикарный вечер.

Она ждала, когда я её поцелую. Но я всего лишь довольно улыбнулся и наконец-то нажал на брелок:

– Я очень рад. Присаживайся.

– Спасибо…

От тона Олеси я чуть не рассмеялся в голос: в нём одновременно звучали и разочарование, и облегчение. «Детка, ты совсем не умеешь притворяться. Возможно, оно и к лучшему?»

* * *

Олеся

В финале ужина Демид устроил кошки-мышки.