Вопреки его правилам

«Твою мать, Демид… Ты попал так попал…»

Его единственная дочь (что сильно меня удивило), судя по скудным строчкам в Википедии, училась в Лондоне. Двадцать один год. «Совсем соплячка… Что мне с ней делать? О чём говорить?» – между нами зияла пропасть в одиннадцать лет.

Нашёл с десяток фото. Ну вроде бы красотка. Правда, блондинка… Я любил тёмненьких. И слишком нарочито фигуристая, как какая-то порнозвезда. Мне нравились девушки комплекции Олеси: стройные, с гармоничными пропорциями, аккуратной грудью и маленькой аппетитной попкой.

Перед глазами снова мелькнул финал свидания. Я провалился в эти ощущения на несколько минут, задумчиво помешивая кофе, и неуместно возбудился. «Хорош, Макаров, не отвлекайся!»

* * *

Олеся

Спросонок я испуганно дёрнулась: «Проспала!» – и тут же расслабилась, вспомнив, что сегодня суббота. А потом на меня накатила дурнота…

Голова немного гудела, на душе скреблись кошки. А между ног неприятно ныло.

Накануне, поспешно поцеловав меня, Демид шустро оделся, конечно же, поблагодарил за шикарный вечер и был таков.

Я до последнего держала на лице уверенную улыбку, но стоило ему уйти, как я ощутила мерзкое опустошение. Меня словно вывернули наизнанку, протёрли мной запылившиеся ботинки и швырнули в мусорное ведро. Или смыли в унитаз вместе с использованным презервативом. И виновата в этом была я сама.

Никаких «я позвоню», «увидимся через пару дней», «как насчёт следующего ужина?» – ни-че-го. Спасибо за внимание, извините за беспокойство.

«Дура ты, Леська.

Дурой была, дурой и осталась!»

Свернувшись калачиком, я уныло смотрела в окно, где жасминовый куст помахивал мне россыпью белых цветов. Упорно пыталась понять, что на меня вчера нашло. Или кто. Как я могла позволить себе так бездумно отключить все свои защитные механизмы? Куда делись самоуважение, личные границы, здравый смысл, правила хорошего тона и жизненные принципы???

Напилась вина и вот так запросто раздвинула ноги перед незнакомцем.

«Ненасытная сучка…» – да уж, лучшего определения и не подобрать.

Спустя полчаса самобичевания я устала хлюпать носом и спихнула себя с кровати: «Да и ладно! Было и было! Всё, хватит! Не я первая, не я последняя!»

Я остервенело стащила с матраса простыню. За ней последовали наволочки, пододеяльник и покрывало. Все молчаливые свидетели и соучастники моего ночного позора тут же были безжалостно впихнуты в стиралку, чтобы на шестидесяти градусах с них начисто исчез запах Демида. И все остальные отметины.