Кот в рубашке (Святочная история)

И Стасику оставалось, в беспредельном добросердечии своём, лишь мяукать под дверью, скрести её обеими лапками, в надежде, что дурная родня сделает хотя бы малое для своего спасения: дотянется до ручки и приоткроет проход спешащему на помощь главе семьи!

Так Стасик и мучился, счёт потеряв их проделкам, одновременно и хулиганским, и глупым, как пробка! В итоге только глубокий и полноценный сон – после мучений с трудновоспитуемыми – мог избавить Стасика от неврозов и стресса и вернуть его обществу.

Чаще всего Стасик укладывался спать в круглую пластиковую тарелку, в которую ему подложили кусочек овчины.

Вытянуться там не хватало места, а вот если свернуться клубочком, особенно холодными ночами, прикрыв носик, – выходило довольно уютно.

Со стороны казалось, будто на блюде лежит идеально вписывающийся в его окружность рыжий печёный каравай, идеальный хлебушек. Это тоже очень умиляло людей. Которые, если честно, кроме как умиляться – ничего не умеют. Но за это кошки их и ценят! И даже – хоть не всегда – позволяют им себя любить…

Не раз и не два, подкравшись к Стасику с фотоаппаратом или видеокамерой на телефоне, коварные людишки снимали и фото и видео своего «хлебушка», а он, замученный их проделками за шестичасовой сверхнапряжённый «рабочий» день, даже и не замечал их примазливых поползновений к его славе и достоинству.

Постепенно, с годами, Стасик решил для себя, что ночной сон полезнее всего именно в этом блюде «с начинкой из овчинки», и старался не изменять единожды избранному месту по ночам.

При свете дня Стасик спал по-прежнему там, где застанет усталость, валящая с ног. Днём же спящего домовладельца люди могли застать и на подоконнике, и на ковре, и на диване, и в плетёной корзине, и внутри большой войлочной рыбы, которую они называли «Большим Рыбом»: видимо, считая мужем рыбы. Рыб, сделанный на манер валенка и обшитый снаружи цветными нарядными тесёмками, широко раскрывал в мир свой огромный рот, и – случись Стасику забраться в него, чтобы употребить по назначению, – только рыжая голова кота и торчала из этого рта. Будто бы «большой рыб» его съел, или доедает…

В рыбе-валенке было очень тепло, но это-то иногда и плохо. Порой спать там становилось душно, и Стасик, недовольно потягиваясь, уходил в более прохладные места.

Вот так и жил кот Стасик, прирождённо убеждённый, что он – единственный кормилец своей большой семьи. И даже не догадываясь, каким образом он её действительно кормит. И весьма щедро.