Кот по имени Один

Иногда моя сестра очень сильно меня раздражает.

– Нет, Петра, это опасно, ты слишком маленькая для такого, – раздражённо ответил я, подходя к Сандро и Джулио.

– Я тоже хочу, я тоже хочу или я папе расскажу, что у вас настоящий меч, реплика, но всё равно настоящий, я тоже хочу!

Сандро, смеясь, поднёс рукоять меча ближе к рукам Петры, и та стремительно схватила её. «Пуфф» – клинок тут же рухнул в снег.

Сандро и Джулио расхохотались.

– Тяжёлый, правда? – улыбнулся Сандро, помогая моей сестре задрать меч повыше.

– Уоууу, – кричала Петра, вращая его высоко над собой. – Смотри, какие блики!

– Эй, Петра, дай мне тоже подержать, а! – воскликнул я, подходя поближе.

– Я убью тебя, вонючий волк-мутант! – заорала Петра, пока меч, словно живя собственной жизнью, кружился в воздухе по идеальной дуге и его клинок сверкал на солнце, а…

– Ай, больно! Ты с ума сошла? Ты меня ударила! – крикнул я, вырывая оружие у неё из рук.

– Альдо… – пробормотал Джулио.

– Альдо… – закашлялся Сандро, зеленея, словно Халк.

– Ну что такое? Я что, не могу тоже попробовать? – раздражённо ответил я, не в силах отвести взгляд от сияния клинка.

– Альдо – закричала Петра. – Твоя… твоя…

Я опустил взгляд, и у меня перехватило дыхание – так, что я хватал воздух ртом, словно Человек-Акула, выброшенный из воды. Не потому, что увидел разодранные штаны, нет: дыхание перехватило от пятна крови на снегу, которое разрасталось на глазах – снег, пропитанный моей кровью, кровь, пачкавшая снег, расползаясь всё шире, словно желая окутать собой весь холм.

Последним, что я увидел, было лицо Петры, в ужасе шевелившей губами и зовущей меня по имени. Я рухнул в пурпурно-красный снег в убеждении, что умираю по вине своей сестры.

Глава 2

Я открыл глаза: боль слепила меня изнутри. Джулио и Сандро держали моё тело и тащили меня, как мёртвый груз, по снегу.

На мгновение я услышал голос Петры:

– Очнулся! Очнулся!

И снова потерял сознание.

Я проснулся внезапно, в голове ещё гремело эхо какого-то мощного грохота.

От молнии в гостиной стало светло как днём, разразился такой раскат грома, что у меня аж гланды задрожали. Я засунул голову под одеяло, пытаясь успокоиться: это всего лишь гроза.

Глубоко вздохнув, я выглянул из-под одеял. В гостиной царила полная темнота; хватило бы нескольких минут и мои глаза привыкли бы к потёмкам. Вот там, наверное, кресло стоит, а это, должно быть, обеденный стол.