Пять минут жизни

Каждая деталь рисунка состояла из слов, раскрашенных маркерами.

«Все из цепочек? Невероятно».

Я схватил стопку рисунков с полки Теи. Первый представлял собой еще одну пирамиду в египетской пустыне. И следующий. И следующий. Вся стопка состояла из сюжетов Древнего Египта, некоторые с Клеопатрой в сине-золотом головном уборе и с золотыми браслетами на руках. Некоторые с Марком Антонием во главе флота военных кораблей; его высоко поднятый меч блестел на солнце.

Каждое изображение было создано из слов.

Цепочек слов. Как картины пуантилистов, только вместо точек буквы.

Гробница тень вскоре луна стон вырос посеян одиноко потерян потерян

Я развернул страницу под другим углом, чтобы прочитать крошечный скрипт, который изображал черную кошку, греющуюся на солнце.

Кот сидел пел жало крыло оса было не должно доверить желание последний вздох ушел ушел ушел

Тени, отбрасываемые на песок пустыни, представляли собой море слов, написанных черными чернилами и закрашенных серым.

Одна строка бросилась мне в глаза.

Темный метка жаворонок ловушка ловушка споткнулся разорванный веревка надежда выдержка петь экран крик крик крик

– Вот же черт.

Это были не просто цепочки слов. Это были струны боли. И в конце каждого одна и та же тема. Припев в конце куплета Теи. Повтор, как эхо голоса, кричащего откуда-то из глубины, темноты.

Потерян. Ушел. Крик.

Мои руки дрожали. Я перебирал недельные кипы рисунков, выбирая наугад все новые цепочки слов. Мое дыхание зачастило.

Одна строка напугала меня больше всех. Короткая цепочка слов, что составляла небольшую тень под троном Клеопатры.

Любовь жить жизнь нож рядом рвать пророк страх износ где? здесь здесь здесь

– Здесь, – прошептал я. – Она здесь.

Я не дурак и понимал: доктора наверняка видели ее рисунки – но какого ж хрена ничего не сделали? Разве это не доказательство, что Тея понимает свою ситуацию?

«Все здесь. Она знает, что с ней происходит».

Мысль упала в сердце, точно камень.

– Боже. Вдох. Выдох. – Я схватился за край стула, а за окнами сгущались сумерки. – Она знает. Твою мать, она знает.

Это не просто набор слов. Нет. Тея была там, заперта в своем собственном разуме, годами.

Рита вошла в комнату отдыха, на этот раз крепко держа Нэнси Уиллис – еще одну резидентку, что страдала от постоянного головокружения из-за травмы, полученной двадцать лет назад. Рита усадила старуху на стул и принесла ей комплект домино.